Жизнь и быт коренного населения Канады

Спокон веков индейцы Канады — альгонкины и атабаски — жили охотой. Лес и звери давали им пищу и материал для постройки вигвамов, для изготовления одежды, обуви и оружия. Меха и кожи, кости и жилы — всё шло в дело. Поскольку индейцы населяли страну негусто и охотились только для своих нужд, а не ради торговли, количество зверей не убавлялось.

Ничем другим, кроме охоты и рыбной ловли, индейцы и не могли заниматься. Скудная, заболоченная почва района кристаллического щита и суровый климат не позволяли им сеять хлеб. Из-за отсутствия хороших пастбищ они не занимались и приручением животных, скотоводством. Даже лошадь, привезённая европейцами, здесь мало использовалась. Она просто не могла передвигаться по стране, где на каждом шагу дорогу преграждают вода или чащи.

Зимой индейцы перевозили свои пожитки на маленьких санях, в которые впрягались сами, а летом — в лодках — каноэ. Без особого труда перенося каноэ через пороги, бобровые плотины и короткие волоки, индейцы могли проникать во все уголки пронизанной водой страны.

Всё изменилось в Северной Канаде с приходом туда Компании Гудзонова залива. Вместо луков и стрел англичане предлагали индейцам охотничьи ружья, вместо плетений из кроличьей кожи — тёплые ткани, вместо долблёных корыт — металлическую посуду.

Разве могли индейцы отказаться от этих блат, суливших облегчение их трудовой жизни? Но за каждую вещь надо было платить втридорога и платить только пушниной. Агенты компании были ненасытны, и индейцы, вскоре попавшие к ним в кабалу, принялись истреблять всех животных в невиданном количестве. Ещё большие опустошения в зверином царстве производили европейские охотники, трапперы. Они уничтожали всё, что им попадалось под руку, часто с бессмысленной жадностью, например, убивали самок весной, когда те выкармливали детёнышей, и приплод погибал. Индейцы презрительно называли таких охотников «шкурятниками».

Особенно ценились бобровые шкуры. Начался форменный погром «бобрового народа». Бобры в Канаде были такой же заманчивой добычей для европейцев, как золото в Мексике или слоновая кость в Африке. Бобровые шкуры даже употреблялись в качестве денег.

Немудрено, что леса стали быстро пустеть. К середине позапрошлого века исчезли бизоны, сильно уменьшилось количество бобров, оленей, лосей.

Это пагубно отразилось на индейцах. В родных лесах они не всегда находили теперь достаточно пищи. Целые племена вымирали от голода.

Кроме охоты, была ещё одна причина, сильно сократившая число зверей. На зайцев напала какая-то новая болезнь, от которой они чахли и погибали массами.

Оказалось, что без зайцев не могут существовать самые ценные, пушные звери. Стали гибнуть от недостатка пищи лисицы, куницы, рыси, росомахи.

Заячья хворь пробила заметную брешь даже в доходах Компании Гудзонова залива.

И ещё одна напасть обрушилась на Канаду, а именно лесные пожары. Они случались и раньше, но с приходом европейцев превратились в настоящее бедствие. Костры охотников, небрежно оставленные незатоптанными, дымящиеся пыжи из ружей, наконец, позднее — искры из труб паровозов — всё способствовало появлению пожаров. А раз вырвавшись, он не знал удержу. Пищи для него было сколько угодно. И сейчас лесные пожары в Канаде захватывают громадные пространства и нередко уничтожают не только лагери индейцев, но и поселения белых. Да и как спастись от пожара, если он распространяется со скоростью до 25 километров в час?

После пожара происходит смена древесных пород. Когда сгорает еловый лес, на гари вырастают не ель, а берёза и осина. Канадская сосна как бы приспособлена к пожарам. Её шишки очень туго раскрываются, и семена часто так и остаются внутри, поэтому она очень медленно размножается. Но когда сосну обдаёт жаром приближающегося огня, целые залпы семян начинают вылетать из шишек, и хотя часть их сгорает, всё же на пожарище появляется густая сосновая поросль.

В последние десятилетия падение доходов от пушнины, на которых разбогатели промышленники Канады, заставило её правительство принять срочные меры.

Были введены ограничения для охотников, объявлен запрет на весеннюю и летнюю охоту. Созданы заповедники для сохранения оленей, бобров и бизонов.

Эти меры частично восстановили пушные богатства Канады. Но полное их восстановление в условиях хищнического капиталистического хозяйства немыслимо. Из пушных зверей бобр отошёл на второй план. На его место выдвинулась лисица, разводимая в неволе, а в тундре песец.