Мамонтова пещера. Впечатления туриста.

Многие явления природы, поражающие в Америке своей громадностью, представляют водные объекты или обязаны своим происхождением действию воды. Миссисипи со своим притоком Миссури, водопад Ниагары, каньон Колорадо и, наконец, Мамонтова пещера.

Окрестности Мамонтовой пещеры, находящейся в штате Кентукки, в 150 километрах к югу от Луисвилла, представляют собой холмистое предгорье Аппалачских гор. Для проведения экскурсии нам достался в руководители молодой американец Франсис Демонбрам. Последовав за ним по дороге, проложенной по скату покрытого лесом холма, вниз к его подножию, мы остановились перед котловиной метров 10 глубины. Внизу, против нас, виднелось, наподобие туннеля, большое сводообразное отверстие под самым холмом.

Спустившись на дно котловины, Франсис электрические фонарики.

Взяв фонарики, мы вошли за ним под мрачные своды. Несмотря на значительную ширину галереи, простиравшуюся местами до 20 метров, для ходьбы в этом месте было тесно, так как грунт был весь завален взрытой глиной, набросанными камнями и брёвнами; местами же вырыты были глубокие ямы. Здесь в начале XIX столетия, во время войны с Англией, добывалась селитра, которой изобилуют пещеры. Над головой слышался тоску наводящий шелест, производимый крыльями летучих мышей, испуганных нашим приходом. Наконец за километр от входа не стало и мышей: мы были далеко от всего живого, мерный шум наших шагов глухо замирал под мрачными сводами, уходившими по временам в вышину, так что над головой стоял густой, непроницаемый мрак.

Глыбы серого известняка, из которого состоят свод и стены, разбросанные по глинистому грунту, преграждали местами нам путь.

Молча дошли мы до места, где галерея, раздавшись в ширину, образовала большое круглое пространство, в котором свободно могло бы поместиться до тысячи человек.

«Это Большая ротонда», — провозгласил Франсис, остановившись в середине. При мерцании ламп едва можно было рассмотреть бока и потолок этой ротонды. Пройдя её, мы опять очутились в галерее.

Местами известковый камень выступал вдоль верхней части стены, образуя карниз.

Пробираясь по камням, дошли мы до Готической капеллы. Небольшое и невысокое пространство уставлено были сталактитовыми колоннами самых причудливых форм, и колонны эти казались остатками древней архитектуры. Они были около 70 сантиметров в поперечнике и от 2 до 3 метров в вышину.

Свернув на так называемый Главный ход, мы дошли до Бальной залы.

Камни, обрушившиеся со стен, более прежнего мешали ходьбе. В одном месте несколько больших глыб, стоя на ребре, образовали так называемые Стоячие скалы; в другом месте четырёхметровый камень представлял подобие гроба, почему и назвали его Гробом великана.

Вот мы и подошли к Обрыву, грунт здесь обрушился, и нам следовало спуститься вниз по деревянной лестнице. Внизу галерея привела нас к Ричардсонову ключу. Чистая, как кристалл, вода била из каменной стены и, протекая тонкой струйкой до середины хода, скопилась там в небольшой водоём.

По так называемой Дороге под аркой, где свод не так уж высоко поднимался над головой, дошли мы до Двух колодцев, это были две пропасти, размытые водой.

Просачиваясь сначала тонкими струями сквозь трещины в грунте, вода, наполнявшая когда-то полости пещеры, расширяла их> мало-помалу, пока не образовала наконец эти неизмеримо глубокие пропасти.

Сколько тысячелетий потребовалось на такую гигантскую работу воды? Век за веком сочилась она между камнями, обтачивая их и расширяя щели между ними.

Затем вода ушла глубже, полости пещеры освободились от неё, и обсохли. Кто знает, на какой глубине в колодцах теперь остановилась она?

Отсюда свернули мы в боковой извилистый ход, или Лабиринт, по которому добрались до нового колодца. Франсис подвёл нас к отверстию в стене, в которое мы заглянули, как в окно. Мы смотрели вниз, дна не видать, смотрели вверх — и там взор уходил в темноту. Проводник бросил зажжённую масляную бумажку. Дрожа на воздухе, она медленно опускалась, освещая изборождённые действием воды бурые стены пропасти. Чудный вид представляли эти стены при мерцающем свете.

Мы закончили на этот раз наш обход посещением Звёздной комнаты. Так названо обширное пространство в галерее с высоким почерневшим потолком. Франсис отобрал у нас фонари и поставил к стене, заслонив их собой так, что свет от них падал на потолок. На чёрном фоне потолка светились и искрились, как звёздочки, гипсовые кристаллы. Дав волю воображению, можно было представить себе, будто видишь ночное звёздное небо. Гораздо сильнее были мы поражены, когда Франсис удалился с фонарями, и нас обняла темнота, с которой не может сравниться никакой мрак ночи под густыми облаками.

На другое утро назначен был большой обход, доходящий до крайних пределов пещеры — километров на 15 от входа. Не останавливаясь, дошли мы до бездонного колодца, у которого были уже вчера, и, перейдя по перекинутому через него мостику, продолжали путь.

Потолок в галерее опускался иногда так низко, что нельзя было идти иначе, как наклонив голову. Вскоре ход стал просторнее и выше. Тут на выдавшемся из стены камне лежал другой, с виду похожий на сидящую курицу, почему он и прозван Наседкой. Отсюда попали мы на Вьющуюся дорогу. Она в виде узкого каната извивалась между камнями, так что нам приходилось протискиваться боком. Над головой же было довольно просторно.

Затем мы подошли к месту, где ход снова обрывается вниз метров на 8 — 9. Слева у стены чернел обрыв. Франсис бросил туда камень, и он с плёском упал в воду, которая скопилась там в большом углублении. Этот водоём назван Мёртвым морем. Спустившись вниз по деревянной лестнице, мы оставили его позади и, держась левой стороны, пошли по глинистому полу. Галерея шла отлого вниз, и вскоре показалась река, разливавшаяся по всему ходу и носившая имя Леты.

Мы сели в лодочку, переплыв неширокую Лету, вышли на противоположный берег и продолжали идти по сухому грунту. Но далее опять весь ход был залит водой. Это была река Эхо. И тут тоже стояла наготове лодка. На этот раз н плавание продолжалось гораздо дольше. Странным казалось. плавание в подземелье под сводами, то пропадавшими в темной вышине, то спускавшимися так низко, что приходилось ложиться, чтобы не удариться головой о камни, торчавшие с потолка.

Но всего чудеснее в этой подземной реке было самое эхо. Выбравшись на простор, Франсис стал с веслом впереди лодки и запел. Издалека с вышины ему как будто вторил хор голосов, и звуки неслись, не умолкая, вверх под мрачные своды пещеры.