Прерии. Впечатления путешественника.

В статье даётся картина высокотравных степей Северной Америкипрерий, в том виде, как её встретили первые переселенцы из Западной Европы и Востока США в первой половине позапрошлого столетия.

В настоящее время прерии потеряли свой прежний облик. Значительная часть их распахана и представляет собой важный район зернового хозяйства США. Сухие низкотравные степи сохранились на плато. Великих равнин, но они сильно изменены выпасом скота. Вместе с тем многие особенности природы этой территории (своеобразный режим увлажнения, плодородные почвы и др.) создают благоприятные условия для хозяйственного использования прерий.

Степи Небраски, вернее — степи средних штатов, производят необыкновенно сильное впечатление своими размерами и глушью. Они тянутся на многие сотни миль на север, юг, восток и запад. На всём протяжении железной дороги я не видел решительно ни одного дерева, кроме посаженных в небольшом количестве около станции.

Везде степь и степь, поросшая вереском, бурьяном и каким-то шишковатым растением, похожим на нашу белену.

В Небраске зима длится до половины апреля, зато лётом жара доходит до 37°. Солнечные лучи, почти отвесно падая на незащищённую древесной тенью степь, сильно раскаляют её. Трава, бурьян, репейник сохнут и, упавши на землю, превращаются в сухую, пожелтевшую подстилку. Небольшие реки (так называемые «крики») и даже относительно крупные почти пересыхают, листья вербы чернеют, свёртываются вокруг стебля и крошатся в руках.

Ни малейший ветерок не охлаждает раскалённого воздуха. Безоблачное сербе небо точно дышит пламенным дыханием, земля трескается. В это время степи глухи и безмолвны. В жёлтых листьях не видно ни мотылька, ни мошки. В небесной выси не реют птицы, дикие звери спят в своих логовищах. Даже ягуар и пума редко отваживаются блуждать в полуденную пору, когда жара доходит до высшей степени. Большие серые медведи, самые страшные степные разбойники, удаляются в горы, где снег никогда не тает, или следуют за бизонами, ищущими убежища в руслах рек.

Только вечером, когда громадный красный диск солнца скроется за горизонтом, степи оживают. Слышится зловещий крик пумы, иногда раздаётся рычание серого медведя — и всё вокруг замолкает, а через минуту ветер опять доносит жалобный вой маленьких волков, идущих вслед за большими хищниками за тем, чтобы утолить голод остатками их трапезы.

Наиболее опасны для путешествующих в прериях часто случающиеся летом степные пожары. Иногда индейцы поджигают степи нарочно, часто они загораются от костра путников. Трудно себе представить, с какой неимоверной быстротой пламя, гонимое ветром, бежит по прерии. Сухая, выжженная солнцем трава (бородач) горит, как порох. Пламя, рассыпая золотые искры во вое стороны, догоняет напрасно убегающих животных, которые полузадушенные дымом и жарой падают раньше, чем оно успеет их охватить и пройти далее по обугленным трупам. Горе путешественнику, который, заметив ночью красный отблеск зарева, напоминающий зарю, не зажжёт тотчас же перед собой степь и не скроется на свежевыжженном, ещё горячем пространстве.

Нет ничего печальнее зрелища опалённой степи. Прерия тогда вся покрыта однообразно чёрным покровом пепла и угля, всюду абсолютная тишь и безмолвие, и солнечные лучи, падая на чёрную поверхность, так нагревают воздух, что дышать становится трудно.

С другой стороны, пожары чрезвычайно удобряют прерии. Весной, когда влажная земля покроется первой зеленью, спалённые в прошлом году места покрываются травой, ещё более густой и высокой. Не раз мне показывали впоследствии полосы, по которым год тому назад прошёл огонь, и я сам легко отличал их по более густому зелёному цвету и травам, из-за которых видны, были только головы и плечи всадников

Нет слов высказать или описать всё очарование степей весной, когда солнце растопит снега, земля насквозь пропитается, влагой, все ручьи («крики») выступят из берегов и зальют огромные пространства, весело играя серебряными струйками сред» трав и зарослей. В это время всё растёт не по дням, а по часам, всё наливает почки, цветёт. Степь кажется пёстрым ковром. Даже дороги зарастают прелестными золотисто-жёлтыми цветами.

В иных местах степь поросла высокой тонкой травой с серебряными мелкими, как жемчуг, цветочками. В другом месте около белых цветов синеют большие степные колокольчики, далее целые семейства заячьей капусты и росянок, местами на целые вёрсты пестреют дикие тюльпаны; там опять цветы, похожие на бокалы, полные утренней росы, гостеприимно наклоняют навстречу путнику свои чашечки.

Наконец, множество цветов, одноцветных или пёстрых, ползучих, вьющихся растений переплетаются между собой, заглушают друг друга, одним словом, целый хаос растений. Всё это доходит до таких размеров, что в зелёных и пёстрых волнах можно спрятаться с головой. Тысячи запахов, то нежные, как аромат лилий и гелиотропов, то сильные и приторные раздражают обоняние. Освежающий запах трав то преобладает над ними, то уступает первенство дыханию цветов.

В море трав очень много животных. Иногда трава вдруг заколышется, и покажется страшная голова бизона или прелестная мордочка антилопы с большими грустными глазами и вновь, исчезнет.

Под ногами то и дело шмыгают луговые собачки и земляные мыши, называемые здесь гофрами. Когда трава ещё невысока,, можно часто видеть зайчика на задних лапках с вытаращенными глазами и грозно двигающимися усами, который при виде путника быстро исчезает. От времени до времени раздаются зловещие сухие звуки колец гремучей змеи, которая, грозно извиваясь, стремительно уползает.

Весной в степь прилетает огромное количество птиц из лесистых местностей. Очень часто попадаются маленькие серые совы, сидящие с закрытыми от избытка света глазами. Они питаются мышами, крысами и гофрами и поэтому очень ценятся местными жителями. Кроме сов, в воздухе парят на распростёртых крыльях большие орлы, ястребы, кобчики и соколы. С опущенной вниз толовой и глазами, устремлёнными в степь, они подолгу висят неподвижно над травой, а так как солнце отбрасывает их тени на землю, то кажется, что они всматриваются в собственную тень. Но больше всего здесь певчих птиц. В раннюю пору. вся степь гремит свистом, пением, щебетаньем — одним словом, огромным концертом самоучек артистов.

Но вся эта шумная степная жизнь длится недолго. С наступлением жары всё живое улетает, прячется в заросли и умолкает до будущей весны. Потом приходит осень, такая же прекрасная, но вместе с тем такая же короткая, как весна, а после осени на всём этом необъятном пространстве опять водворяется полное безмолвие. В воздухе кружатся снежинки, степь замирает, и только сухие стебли бурьяна порой зашелестят от дуновения ветра или паровоз, несущийся на запад, своим порывистым горячим дыханием прервёт на мгновение эту тишину.