Положение афроамериканцев в США до середины XX века.

В сентябре 1906 года разразились дикие избиения афроамериканцев в Атланте, после чего уже никак нельзя было говорить, что эта проблема разрешена и что её более не существует.

Война 1914 — 1918 годов обострила проблему темнокожего населения еще больше. Причин тому было несколько. Во первых, роль афроамериканцев и в армии, и в военных действиях была весьма значительной. Согласно компетентному заключению военного министерства США, «афроамериканцы дали более, чем могли дать по своей численности». В ряде штатов, как, например, в Миссисипи, Южной Каролине и Флориде, афроамериканцев было призвано в армию больше, чем потомков европейцев. Тем не менее дискриминация продолжалась и в армии «без всякой скидки».

В связи с призывом в армию на фабриках Севера осталось немало пустых мест, афроамериканцы с Юга потянулись на эти места. За 1917 — 1924 годы с Юга на Север ушло до миллиона афроамериканцев. Этот уход с разорённых ферм Юга на заводы и фабрики Севера не прошёл бесследно ни для Юга, ни для Севера.

На Юге плантаторы закричали, что они остаются без дешёвой рабочей силы. На Севере при помощи продажной прессы удалось организовать ряд погромов темнокожих рабочих. За 1919 год произошло до 26 таких погромов, причём в ряде случаев дело доходило до вызова войск.

Таким образом, вместе с афроамериканцами переселился на Север и вопрос их прав и статуса. И хотя положение афроамериканцев на Севере всё время оставалось лучшим, чем на Юге, однако и на Севере были случаи линчевания, появилось и направленное против афроамериканцев ограничительное законодательство.

Итак, в результате изменений, внесённых первой мировой войной, проблема статуса афроамериканца в США из проблемы одного Юга стала общенациональной. Это произошло не только в связи с массовым переселением в промышленные города Севера, но и в связи с массовым призывом афроамериканцев в войска и особенно с обострением этой проблемы.

Законодательство отдельных штатов вводило всё больше и больше ограничений против афроамериканцев. Так, например, в Виргинии принято было до 1910 года считать афроамериканцем человека при наличии половины негритянской крови, а с 1910 года —при наличии даже одной шестнадцатой части. В 1930 году было установлено, что для этого достаточно иметь по восходящей линии хотя бы одного отдалённого темнокожего предка. Браки между афроамериканцами и белыми преследовались во всех штатах Юга, в большинстве штатов Запада, а из штатов Севера в Индиане, Айове и Миннесоте.

В большинстве южных и в ряде северных штатов было предусмотрено разделение рас. Фабрикантов, у которых имеются рабочие той и другой расы, обязывают иметь особые помещения для белых и для чёрных рабочих. Особый вход и выход на фабрику, особые уборные, столовые, парикмахерские. Для черных и белых должны были быть особые школы и учителя, отдельные площадки для игр, отдельные библиотеки, больницы, сиротские дома и тюрьмы.

В судах для приведения свидетелей к присяге полагалось иметь две особые библии: одну для белых, другую для чёрных. В школах Кентукки — особые экземпляры учебников для пользования белыми и афроамериканцами. Во Флориде, Кентукки, Оклахоме и Теннесси нельзя было устраивать совместные занятия в университетах. На железнодорожных вокзалах полагалось иметь особые входы и выходы и особые залы для черных и для белых. На Юге чёрным нельзя было вместе с белыми играть, драться в боксе и много чего еще нельзя.

В отдельных штатах проводилось раздельное обучение детей афроамериканцев и белых. Попытки темнокожих детей посещать школы, где учатся белые, нередко вызывали открытые выступления белых.

Один из наиболее показательных в этом отношении инцидентов произошёл в городке Литл-Рок (штат Арканзас), где сотни белых расистов вышли к дверям школы с целью воспрепятствовать войти в класс темнокожей девочке. Для того чтобы утихомирить распоясавшуюся толпу «чистокровных американцев» в город пришлось направить войска.

Разобщение простиралолсь и на выбор местожительства и мест для прогулок. В Чикаго, например, афроамериканцам до недавнего времени было закрыто для жительства до 80 процентов городской площади. В Бомонте (штат Техас) был установлен штраф в 100 долларов с каждого афроамериканца, который осмелился бы показаться в экипаже в части города, резервированной только для белых.

Вообще любой афроамериканец ни в коем случае не должен «корчить из себя барина», ибо это «оскорбляет белых». Ездить в шикарных автомобилях, носить хорошие костюмы, курить дорогие сигары — всё это было сопряжено для чернокожего с вполне определённой опасностью.

По сети автодорог имелись гостиницы, которые обслуживали только белых. Темнокожих в них не пускали. Существовала особая книга с указанием, где приезжий афроамериканец может достать комнату для ночлега, пообедать, побриться.

Обеспеченность темнококжего населения школами, библиотеками, больницами была во много раз ниже, чем обеспеченность белого населения.

Соответственно этому безграмотность, заболеваемость и смертность среди афроамериканцев были значительно выше (смертность выше на 32 процента). В 1934 году от туберкулёза умерло в США 21099 афроамериканцев, а коек для «цветных» в туберкулёзных больницах было всего 3334.

В ряде южных штатов существовали отвратительные «правила поведения», которые были изобретены для угнетения и унижения темнокожего населения. Так, например, полагалось, чтобы афроамериканец к белому обращался со словами: sir, mister, boss, то есть господин, сударь, хозяин, а белый к чёрному — boy (малый), а то и просто «эй, ты!»

Афроамериканец был обязан уступать белому дорогу, приветствуя, почтительно снимать головной убор, позвонив или постучав в дом белого, ждать почтительно у крыльца с шапкой в руках.

Достаточно было белой женщине заявить, что афроамериканец её оскорбил, чтобы его подвергли ужасному избиению, а то и линчеванию. Поэтому афроамериканцы всячески старались не приближаться к белой женщине.

При малейшем несоблюдении должного почтения «священным долгом» каждого белого (именно долгом, а не только правом) считалось сделать афроамериканцу соответствующее «внушение» в виде зуботычины.

Это означало «поставить черного на его место». Если белый при наличии свидетелей не выполнял этот «священный долг», он сам рисковал попасть под бойкот. Равным образом при разного рода мелких проступках со стороны черных (мелкой краже и т. д.) их били сразу же на месте.

Таковы в кратких чертах были «правила поведения» на настоящем «глубоком Юге». В правилах этих имелись некоторые вариации в зависимости и от классового положения сторон и от места действия.

В годы второй мировой войны афроамериканская и вообще расовая проблема в США обострилась гораздо сильнее, чем во время первой мировой войны. С одной стороны, темнокожие стали гораздо сознательнее, и обманывать их разными способами было уже труднее. С другой стороны, противоречие между декларациями американского правительства и печати, призывавшими к борьбе против звериного национализма фашистов, и между ежедневной практикой американской жизни было уж чересчур разительным. Как раз в военное время участились случаи линчевания в самой дикой форме.

В американской армии дискриминация по отношению к афроамериканцам проводилась последовательным образом. Из чернокожих формировались специальные части на таких началах: белым в них мог быть только офицер.

В воздушный флот афроамериканцев сначала вовсе не брали, но когда ряд темнокожих лётчиков выделился своим искусством и геройством, из них образовали особые эскадрильи. Флот особенно старался сохранить свою «чистоту». Туда афроамериканцев принимали лишь на обслуживающие должности. Военное начальство настойчиво учило белых солдат не общаться с ними, не есть с ними, не здороваться, не участвовать вместе с ними в играх и упражнениях.

Заслуживает упоминания наделавшая в годы войны немало шума история с донорами. Американский Красный Крест строго придерживался правила о несмешении крови: «белую» и «чёрную» кровь держали отдельно и давали «белую» только белым, а «чёрную» только чёрным.

Несмотря на все разъяснения медицинской экспертизы, специальных журналов и научных организаций, Американский Красный Крест вёл свою линию.

Противоречие между прокламируемыми целями войны и практикой американской жизни прекрасно сознавали сами афроамериканцы.

В мае 1941 года 160 афроамериканцев, в том числе ряд крупных писателей, музыкантов и учёных, выступили с особой декларацией, в которой заявили, что, «приготовляясь выступить в защиту демократии, США в то же время продолжают у себя дома политику джим-кроизма и сегрегации чернокожих».

Сознание противоречивости положения нашло в военные годы выражение и во многих выступлениях политических деятелей США. Вот, например, что писалось в журнале «Ройипе»: «Судьба чернокожих в США отзывается на судьбе белых американских солдат на Филиппинах, в странах Карибского моря, в Африке... влияет на чувства к нам со стороны наших бесчисленных соседей в Южной Америке».

Основной причиной таких высказываний были опасения за будущее армии, потому что дискриминация, проводимая в рядах армии, крайне её ослабляет, это понятно всякому. Что эта дискриминация портит «добрососедскую политику» по отношению к странам Латинской Америки, это тоже ясно само собой.

Из золотого дождя правительственных заказов военного времени, который был так сильно использован Дальним Западом и позволил ему развить у себя ряд мощных промышленных центров, Юг с населением в 3 раза большим сумел урвать всего лишь 6 процентов, что, конечно, немало огорчает «патриотов» Юга. Некоторые из них подумывают даже о пересмотре политики по отношению к чернокожим.