Южная Америка. Льянос.

Льянос — своеобразная природная область на северо-востоке материка. Это низменная равнина, расположенная большей частью в бассейне реки Ориноко, покрытая разнообразной травяной растительностью. По внешнему аспекту она напоминает степь. Однако в отличие от степей здесь часто встречаются деревья, главным образом различные виды пальм. Льянос можно рассматривать как аналог областей, африканской саванны.

Для климата Льяносов характерно чередовании влажного и сухого периодов года. Первый из них приурочен к лету (апрель — октябрь), когда здесь господствует влажный экваториальный воздух, второй — к зиме, когда дует сухой северо-восточный пассат.

Территория льянос в настоящее время является важным районом скотоводства Венесуэлы.

У подошвы высокого гранитного хребта начинается необозримая равнина. Миновав горные долины Каракаса и богатое островами озеро Такаригуа, отражающее ветви прибрежных бананов, покинув поля, украшенные нежной, светлой зеленью сахарного тростника, и тенистые рощи какао-деревьев, — взор невольно останавливается на степях, которые, словно все возвышаясь к югу, ограничивают и самый горизонт в исчезающей дали.

Взору представляется необозримая равнина, постепенно и слегка подымающаяся в гору и сливающаяся с горизонтом. Изредка плоская равнина разнообразится лишь отдельными возвышенностями из горизонтальных наслоений. При этом вспомним, что никакого кустика, ни одинокой пальмы не видно на всем горизонте, и тогда можно себе представить, какое странное впечатление производит вид этой пустынной беспредельной равнины.

Но как отрадно для нас зрелище зеркальной поверхности моря, искрящейся подвижными, пенистыми волнами и струйками, так, напротив того, мрачен и уныл мертвенный вид широкой степи, обнаженной и бесплодной, подобно каменной коре какой-нибудь опустевшей планеты. Ни один оазис не указывает здесь на бывшее жилье человека. Ни один обтесанный камень, ни одичалое плодовое дерево не свидетельствуют о мирном труде отживших поколений. Подобно большей части Сахары, льянос лежит в самом жарком поясе; но каждые полгода поверхность льянос изменяет свою наружность: она то обнажена, как знойная ливийская пустыня, то покрыта травяной растительностью, как многие азиатские степи.

Богатые пастбища Каракаса, начиная от рек Апуре и Меты, могут называться равнинами, на которых, кроме настоящих злаков, ситовников и осок, развивается еще много и других форм.

Там и сям к этим травам примешивается двудольное растеньице — низенькая мимоза, которую особенно любит рогатый скот и одичалые лошади. Еще реже попадается на сырых местах какая-нибудь одинокая маврикиевая пальма. Но как ни плодоносен тонкий слой почвы, как ни обильно поят ее периодические дожди, вызывающие такой бурный рост сочной травы, — все же окрестные народы не решились покинуть прелестные долины Каракаса, морское побережье и бассейн Ориноко, чтобы потеряться в раздолье этого открытого безводного пространства.

Со времени открытия Америки европейцами льянос стал обитаем. По степным речкам там и сям выстроились города.

Когда отвесные лучи вечно ясного солнца сожгут траву и превратят ее в пыль, отверделая почва растрескивается такими щелями, .как будто ее поколебало могучее землетрясение. Когда же в этой сухой степи встречаются два противоположных ветра, борьба которых проявляется в винтообразном вихре, тогда представляется странное зрелище. Песок поднимается с земли в виде ворончатого облака, обращенного острым концом вниз, и столбом летит кверху, подобно шумящему водовороту.

Горячая, пыльная земля, сухим туманом лет/ающая в тусклой атмосфере, увеличивает духоту, а восточный ветер, проносясь над раскаленной пустыней, вместо освежения, разливает только новые струи знойного воздуха.

Мало-помалу исчезают и болотистые лужи, которые защищались еще от высыхания пожелтевшей веерообразной пальмой. Как на ледяном севере животные коченеют от холода, так и здесь от жары погружаются в спячку и крокодил, и удав, глубоко зарывшись в высохшую глину. Засуха всюду распространяет смерть, а между тем преломленные лучи света представляют томимому жаждой страннику обманчивый призрак взволнованного моря (миражи), узкая полоса воздуха отделяет от земли далекую пальмовую рощу. Вследствие оптического обмана, происходящего от соприкосновения слоев воздуха неодинаковой теплоты и, следовательно, неодинаковой плотности, пальмы кажутся висящими в воздухе.

Рассекая темные облака пыли, рыщут, томимые голодом и палящей жаждой, стада лошадей и рогатого скота: последний с глухим ревом, первые — вытянув шею против ветра, глубоко вдыхая в себя воздух, чтобы по его влажности открыть близость какой-нибудь не совсем высохшей лужи.

Более сметливый и осмотрительный лошак утоляет свою жажду иначе. Под колючей оболочкой многореберного дыневидного кактуса скрывается водянистая мякоть. Лошак отгибает шипы кактуса передними ногами и затем с осторожностью приближает губы и пьет прохладительный сок его. Утоление жажды из этого живого растительного источника не всегда, однако, безопасно. Животные довольно часто получают раны от его шипов.

Но ни лошади, ни рогатый скот не находят полного покоя и тогда, когда жгучий жар дня сменится прохладой ночи. Во время сна огромные летучие мыши высасывают кровь их или вцепляются в спины и причиняют гнойные язвы, в которых поселяются москиты, кровососки и множество других жалящих насекомых. Так бедственна здесь жизнь животных, когда солнечный зной сгонит воды с земной поверхности.

Наконец после продолжительной засухи наступает время благодатных дождей, и вид пустыни внезапно изменяется. Темная синева дотоле безоблачного неба становится светлее. Будто отдаленные горы начинают обрисовываться наступающие с юга облака и быстро растут на горизонте. Туманными пеленами летают над головой сгущенные пары. Глухие раскаты грома возвещают приближение живительного ливня.

Едва только верхний слой земли успевает напитаться влагой, как уже степь покрывается разнообразными травами и другими растениями. Травянистые мимозы пробуждаются и, приподнимая свои опущенные ветви, раскрывают нежные листочки навстречу восходящему солнцу. Его приветствуют также и весенние гимны птиц и распускающиеся цветы водяных растений. Стада лошадей и коров бодро и весело пасутся по лугам, красивый ягуар прячется в высокой траве. По временам размокшая глина на берегу какого-нибудь болота медленно поднимается и взламывается комьями. С сильным треском, как бы от извержения грязевого вулкана приподнятая земля летит кверху. Путник, знакомый с этим явлением, спешит удалиться. потому что из ямы тот час же вылезает огромная водяная змея или броненосный крокодил, пробужденные от летаргического сна освежительной влагой первых дождей.

Во время разлива рек часть степей превращается в неизмеримое озеро. Кобылы с жеребятами забираются на самые высокие отмели, которые, подобно островкам, возвышаются над водой. Сухие луговины с каждым днем суживаются. По недостатку корма сбитые в кучу животные по целым часам плавают вокруг, ища травы и скудно питаясь цветочными метелками, выставляющимися там и сям из-под илистой, мутной воды. Много жеребят тонет при этом. Многих хватают крокодилы. Бедные животные даже и между рыбами имеют опасного врага. Болотные воды бывают иногда населены электрическими угрями в 1,5 — 1,8 метра длиной. Они могут убить крупное животное.