Кампос.

В приведенных ниже воспоминаниях и впечатлениях российского ботаника, побывавшего в Бразилии, дана характеристика кампосов Бразильского нагорья.

Высота плато в окрестностях Араша 900 — 1000 метров над уровнем океана. На протяжении десятков и сотен километров выражены обширные, слегка волнистые равнинные пространства, расчлененные сравнительно редкой сетью мелких долин с пологими склонами. Все равнинные места покрыты злаковой растительностью, а в глубине долин прячутся леса.

Такой ландшафт очень похож на картины наших степей с балочными (байрачными) лесами.

Климат кампосов, как называют в Бразилии эти места, в своем ритме отчасти похож на климат степей. Часть года стоит засушливая погода, когда выпадает очень мало дождей, с мая по август здесь выпадает в месяц всего по 15 — 25 мм осадков. Для этого же времени характерны более низкие температуры. Травянистая растительность тогда замирает, большинство злаков желтеет, и кампос по внешнему виду напоминает наши степи, какими они бывают в конце лета и начале осени.

Этот период в кампосах — зима. Но «зима» такая, в течение которой средние месячные температуры не опускаются ниже + 16°С. В этом коренное отличие климата кампосов от климата наших степей.

С сентября начинается здесь потепление, и средняя январская температура равна 22°С, средние суточные температуры здесь достигают 35°С. Одновременно возрастает и количество осадков, достигающее в декабре и январе 350 и даже почти 400 мм. Период с октября по март — это жаркое влажное лето. В эту пору растительность буйно развивается. Итак, климат здесь имеет два сезона — влажное и жаркое лето и сухую я «прохладную» зиму. Это климат саванн.

Можно легко различить два типа кампосов. Один — полностью лишенный деревьев или кустарников, его называют здесь кампос-лимпос. Второй же — с редко разбросанными небольшими деревцами и низкими кустарниками, это — кампос-серрадос.

Злаковая основа у обоих одинаковая. Здесь господствуют злаки, часто принадлежащие к тем же родам, что в наших степях: ковыли, триостница, бородач, пырей и много еще своих южноамериканских злаков такого же степного облика.

К злакам присоединяется много видов из семейств бобовых, губоцветных, зонтичных, сложноцветных и других, своим обликом также очень похожих на типичных «степняков». В сухой период они заканчивают плодоношение, буреют и высыхают. Наряду с ними здесь и типичные тропические представители, такие как вечнозеленые агавы и мелкие кактусы, правда, они сравнительно редки в господствующей массе злаков и разнотравья.

Еще один признак резко отличает кампос от степей — необычайное богатство видового состава и неоднородность его. Здесь на двух-трех квадратных метрах, можно насчитать сто пятьдесят, а тои двести видов, а на соседних двух-трех метрах вы найдете еще полсотни таких, что не были встречены рядом. Видовое разнообразие и пестрота — это признак тропиков.

Наши степи гораздо однороднее, более устойчив видовой состав на соседних участках и меньшее число видов входит в покров.

Несмотря на отмеченные отличия, общий облик растительного покрова кампос-лимпос поразительно сходен со степью. Смотришь на фотоснимок их и мысленно уносишься в Воронежскую область, а отнюдь не в тропики Южной Америки.

Кампое-серрадос — это совсем особый тип. Внешне он сходен с африканскими саваннами, для которых типичны невысокие деревца с оригинальной зонтикообразной формой кроны. И здесь по злаковому травостою разбросаны изредка отдельные низкие деревца 3 — 5 метров высоты и мелкие кустарники, лишь в полтора-два раза выше трав. Некоторые деревья тут сбрасывают листья на сухое время, у других листья жесткие, покрытые блестящим лаком, отражающим жгучие лучи солнца, или защищены густым волосяным покровом, как войлоком, предохраняющим от излишнего испарения.

Наше посещение совпало как раз с зимним замиранием растительности, и мы могли хорошо видеть особенности и приспособления растений к перенесению невзгод засушливой погоды. У нескольких деревьев на стволе и ветвях мы видели толстую пробковую кору, очень сходную с корой пробкового дуба. Это тоже защита от перегрева и испарения. У многих деревьев и кустарников в эту пору происходит дозревание плодов и семян; почти у всех плоды одеты толстой оболочкой. Два вида деревьев при нас цвели. Оба они опыляются ветром, и понятно, почему их цветение приурочено к этому периоду. Во время летних ливней пыльцу залило бы дождем, смыло бы с цветов. Особенно замечательно дерево пахира. Оно стояло без листьев, концы ветвей торчали вверх и двоились и троились, наподобие канделябров, а верхушка каждой такой веточки была увенчана громадным белым цветком со многими десятками тычинок на тонких качающихся ножках.

Нередко в засушливые месяцы страшные палы гуляют по кампосам, сжигая легко вспыхивающий сухой травостой. Огонь повреждает деревья и многие растения травяного покрова. Такие пожарища легко узнать по обугленной коре на стволах; на выгоревших местах очень быстро поселяется и разрастается злак кашшгодура с пурпуровыми метелками.

Возможно, что фермеры даже нарочно выжигают кампос, способствуя разрастанию этого злака, хорошего кормового растения для скота.

Почвы здесь латеритные, оранжево-красного цвета, и пыль с грунтовой дорога густым слоем покрывает листья и стебли растений.

Под цвет почвы и побуревшей травы только с буровато-кофейным оттенком оперен южноамериканский страус нанду. Несколько раз мы встречали нанду и в одиночку, и с детенышами. Это крупная птица, с нашего дудака, только на длинных ногах и с более длинной шеей. От человека и машины она быстро убегает, пригнув к земле и вытянув вперед шею и согнув свои длинные ноги, чтобы быть в уровень с травой; бежит, часто виляя то вправо, то влево, напоминая этим, как убегает от охотника среднеазиатская дрофа-красотка.

Очень характерны для области кампосов гнезда термитов. Они холмиками высотой до одного метра виднеются здесь и там. Термиты лепят свои жилища из почвы, скрепляя ее так прочно, что разрушить их можно только ломом. Обычно на термитнике растения не поселяются. При виде их в кампосах опять-таки напрашивается сравнение с сусликовыми холмиками в. южнорусских степях и пустынях.

Кампос Бразильского нагорья — это колоссальный резерв пастбищ для животноводства. Но мы очень редко видели здесь стада, и они бывали всегда очень маленькие. Из-за отсутствия налаженного транспорта скотоводство в условиях Бразилии здесь маловыгодно. И земля лежит втуне.

Изредка маленькие фермы видны среди просторов здешних равнин. Но земля вся расхватана частными владельцами. Где бы мы ни проезжали, повсюду по обе стороны дороги тянутся ограды из колючей проволоки. Через различные промежутки от этой ограды отходит такой же проволочный забор вдаль.

Редко-редко встретишь примитивные ворота и слабо накатанный колесный след от дороги в глубь участка, чаще всего здесь ездят на двуколке, запряженной четверкой мулов или быков, а в большую четырехколесную фуру впрягают 8, а то даже и 12 быков, значит на этом участке есть хозяйство. Но очень редко вы найдете здесь хозяина этой земли. Землевладельцы живут в городах, занимаясь там каким-нибудь более прибыльным бизнесом, чем обработка земли или животноводство. Многие из них сдают свои участки в аренду.

Один день мы посвятили изучению овражных лесов. Леса в кампосах, конечно, значительно отличаются от приморских тропических гилей, они беднее по видовому составу, деревья ниже по высоте, не так обильны на них эпифиты. Но все же общее богатство тропической флоры сказывается и на здешних лесах. Так, мы обнаружили на небольшой площади более 40 видов деревьев, значительное количество, кустарников и лиан. Отдельные деревья возвышались на 5 — 8 метров выше остального лесного полога.

Мы стали брать обрубки стволов деревьев для музея. Когда рабочий подрубил ствол и столкнул его с оставшегося пня, дерево не упало, а лишь слегка наклонилось. Его удерживали десятки стеблей лиан, перекинувшихся с одного дерева на другое. Наши взаимные усилия как-нибудь раскачать дерево и свалить его оказались бесплодными. Мы отрубили внизу кусок ствола, дерево осело ниже, упало на землю несколько сухих сучьев, но оно продолжало упорно держаться на лианах.

Пробираясь по склонам оврага, мне не раз приходилось обрубать вокруг себя лианы, чтобы выпутаться из густых сетей,

Почва под лесом резко отлична от оранжево-красной почвы кампосов: она покрыта толстым слоем мертвых листьев и веток, очень богата гумусом и до глубины свыше метра имеет темную коричневую окраску, и только ниже появляется все та же красная латеритная порода.