Лес араукарий в Бразилии.

Поезд очутился на перевале, и тут нашим взорам представилось действительно единственное в своем роде зрелище. Мы вышли из ущелий гор, горизонт расширился, и с обеих сторон пути мы могли видеть довольно длинный и узкий гребень хребта, по крайней мере километров на 10 или 15. Это водораздел. На. востоке горы, по которым мы поднялись, круто опускаются к Атлантическому океану, и вода сбегает по ним каскадами; на запад земля полога и, едва заметно опускаясь, образует поверхность чуть-чуть холмистую.

Высота здесь 1050 метров над уровнем моря. Реки текут плавно и, не торопясь, достигают далекое русло Параны, чтобы, сделав огромный крюк, снова вернуться к Атлантическому океану, вблизи которого они зарождаются.

Но не одну только воду разделяет этот хребет. Он, как ножом, обрезает тропическую растительность. На самом гребне хребта, без всякого перерыва, без малейшей прогалины или просвета, разделяются два леса, две, природы, совершенно друг на друга непохожие.

Тропический непроницаемый лес с эпифитами и лианами карабкается от моря до самого гребня и под конец переходит в сплошной лес одних только пальм. Вдруг пальмовый лес прекращается, точно натыкается на лес араукарий, то есть на лес бразильских сосен. Сталкиваются эти два леса так, что ни одна араукария не забежала на восточный склон, не затерялась между пальмами, и ни одна пальма не забежала в лес араукарий, а между тем пустого пространства между ними нет. Точно две армии одинаковой силы столкнулись и остановились вдруг, не вступая врукопашную.

Это один из самых поразительных, наглядных примеров действия различных масс воздуха, какой где-либо можно встретить. При переходе через Кордильеры путешественника тоже поражает изменение природы по двум склонам этих гигантских гор, но там это впечатление не так поразительно. Нужно несколько дней чтобы пройти по плоской возвышенности хребта; здесь же различные ландшафты сменяются без всякого перехода. Действие теплого влажного воздуха Атлантического океана точно обрезается гребнем гор, что останавливает растительность тропиков с ее бес конечным разнообразием. С другой стороны веет сухой воздух из огромной южноамериканской возвышенной равнины и однообразный лес хвойных пород завоевывает местность — эпифиты папоротники, лианы — все исчезло.

Расстояние от моря до гребня 85 — 90 километров. Поезд, перевалив через него, уже идет по плоскому пространству, тоже через девственный лес, но это лес араукарий. Не знаю, что может более восхитить и что красивее — тот лес, из которого мы приехали, или этот, ибо совершенно два различных впечатления, но одинаково-грандиозных. Араукарии — это прямые, как стрелы, стволы как королевские пальмы, от одного до полутора метров в диаметре и высотой до 35 метров. На верхушке их полукруглые сучья поразительной правильности, как подсвечники канделябр, поднимаются правильными дугами вверх и напоминают собой форму вазы на очень длинной ножке. Этот венец дерева имеет в диаметре до 15 и более метров.

Араукария распространена на юге Бразилии, главным образом в штате Парана. Там она образует леса, занимающие обширные площади Древесина араукарии хотя и хуже по качеству, чем наши сосна и ель, но довольно широко используется для строительных и других целей. Несколько крупных фирм устроили большие лесопильные заводы в далеких районах Параны, и сейчас огромные площади лесов араукарии катастрофически уничтожаются.

Некоторые виды араукарии дают крупные семена, заключенные в плотную кожуру и сидящие в гнездах между чешуей огромных шишек Семена араукарии съедобны. Их слегка поджаривают, вернее прокаливают и из них приготовляют муку. Есть районы в штате Парана и соседних, где население питается главным образом семенами араукарии. За это их даже называют пиньейро, от местного названия араукарии— пиньо-де-Парана.

Растут деревья не тесно, не мешая друг другу, и соприкасаются между собой только вверху своими ветвями так что лес этот кажется бесконечной колоннадой, покрытой плоским потолком, правильным, как архитектурная затея, очень темно-зеленого, почти черного цвета.

В таких лесах много света. Поверхность почвы всюду покрыта ярко-зеленой травой, похожей на садовый газон. Леса из араукарий часто расступаются, и появляются большие поляны, поросшие травой и кое-где кустарниками или низкорослыми деревьями, особенно по берегам ручьев. Среди этих зарослей замечательны кусты парагвайского чая. Это вечнозеленый кустарник (из рода Пех), называемый здесь «иерба матэ», с белесоватым стволом и с хрупкими глянцевитыми темно-зелеными листьями. Европейцы впервые ознакомились с ним в Парагвае и потому назвали парагвайским чаем. Листья его употребляются так же, как и листья чая.

Само растение носит название «иерба». Так же называется напиток, изготовленный из этого дерева. «Матэ» — это специальная посуда из маленькой тыквочки, в которой заваривают иербу и из которой сосут напиток при помощи металлической трубочки. Традиция пить иербу из матэ настолько утвердилась, что оба эти слова часто соединяются вместе, хотя по существу выражение «иерба матэ» равнозначно нашему «стакан чая».

В Аргентине теперь парагвайский чай является столь же распространенным напитком, как кофе в Бразилии.