Столица Перу Лима. Город двух сердец.

От западных склонов Кордильер, оттуда, где воды реки Римака, истерзанные и мутные, вырываются из последнего ущелья, покидая прокрустово ложе гор, и устремляются к Тихому океану, начинается пологая равнина, простирающаяся до самого океана. Изо дня в день над ней поднимается туманная завеса, неподвижно висящая и над всей прибрежной полосой. Теплый воздух, прогретый над материком тропическим солнцем, смешивается здесь с холодными воздушными течениями с моря, неустанно охлаждаемого Перуанским течением, идущим из Антарктиды.

Здесь, на приморской равнине, на реке Римак, испанский покоритель Южной Америки Франсиско Писсарро в 1535 году заложил новый город. На его гербе написал: «Город королей». Только последующие поколения переименовали первую в Южной Америке испанскую столицу и дали ей имя Лима, исказив древнее индейское название реки Римак.

На улицах и площадях старой Лимы вы чувствуете дыхание древней Андалузии. Главная площадь Пласа де Армас — площадь оружия — со всех сторон окружена богато украшенными фасадами дворцов. Во времена Писсарро построены городская ратуша, президентский дворец, охраняемый до сих пор дворцовой стражей в исторических костюмах, архиепископский дворец с деревянными кружевами резных балконов и рядом с ним лимский собор.

Противоположностью Площади оружия в Лиме является площадь Сан-Мартина. Она олицетворяет бурный период первого столетия республики.

Кварталы двухэтажных домов между двумя площадями прорезаны самой оживленной торговой улицей Лимы. Это узкая улица с односторонним движением, поперек которой во всю ширину висят афиши и рекламы лучших кинотеатров, красные неоновые рекламы «Кока-колы», и разные плакаты образуют над ней почти сплошной балдахин. Вдоль ее тротуаров расположены мелкие лавочки антикваров, чеканщиков и ювелиров, которые все настойчивее вытесняются отделанными под современный вкус фасадами кинотеатров и роскошными магазинами самых дорогих заграничных изделий.

В Лиме все улицы имеют названия, как и улицы городов во всем мире, но каждый квартал домов имеет еще свое собственное название, указанное на углах наравне с названием улицы. Испанское название «калье», улица, здесь относится не ко всей улице, а только к ее отрезку между двумя поперечными переулками, в то время как для улиц в Лиме нашли труднопереводимое слово «хирон». В буквальном переводе это означает «большая дорога».

Названия кварталов до сих пор напоминают любопытные, а иногда и пикантные события давних времен.

Так, один из кварталов называется Уэво — яйцо. Здесь во времена Писсарро курица снесла яйцо необыкновенной величины. Так оно вошло в историю вместе с кварталом.

Следующая улица называется Фальтрикера дель Диабло — карман дьявола. Она напоминает о «спасении» известного пьяницы, испанского дворянина. Когда он лежал здесь на смертном одре, монахи тщетно пытались склонить его к исповеди. Тут к умирающему ввалилась веселая компания друзей. Они пришли выпить в последний раз со своим собутыльником. Выпив стакан вина, кутила не только исповедался, но исполнил и другое желание монахов: он завещал монастырю все свое имущество. Один из монахов выразился по поводу неожиданного успеха следующим образом: «Мы вытащили его из кармана дьявола». Синяя табличка на углу доныне напоминает о прибыльной, заслуге монаха.

Старая Лима покажет вам свое морщинистое и постаревшее лицо, как только вы свернете с главных магистралей в боковые улочки. Это лицо так же невзрачно и печально, как и лица всех южноамериканских городов, когда вы смотрите на них без предвзятости. Узкие, с односторонним Движением улицы образуют шахматную доску кварталов с одноэтажными и двухэтажными домами, с темными подворотнями и вонью из окон подвалов, с запыленными витринами мелочных лавчонок, с лотками мороженщиков, зеленщиков и продавцов лотерейных билетов, обливающийся потом город южноамериканских тропиков.

Но все это вместе взятое — лишь небольшой кусочек Лимы. Историческая часть города, скованная в течение двухсот лет панцирем испанской, инквизиции и одухотворенная утонченным искусством архитекторов, скульпторов, резчиков и художников, доживает дни своей былой славы.

Лима — город двух сердец.

Пока мы видели только одно из них, старое и утомленное.

Но рядом с ним бьется другое — молодое, жестокое, беспокойное сердце, лихорадочный ритм которого властвует над широкими авенидами центра и фабричными трубами за городом, над крупнейшим перуанским портом на Тихом океане и первыми страницами газет. Жестокое сердце хищника, питающееся слезами горняцких жен, в ритме которого скрыты воинственность дикаря и внешняя мягкость манер коммивояжера.

Центром этой Лимы является площадь Второго мая, огромная круглая площадь, от которой в семи направлениях лучами расходятся широкие авениды. По их середине проходит полоса зелени, дышащая свежестью, с пестрым ковром нежащихся под теплыми лучами солнца тропических цветов. Авенида, соединяющая эту звезду семью лучами с площадью Сан-Мартина, называется Колмена — «Улей». Поистине лучшего названия и придумать нельзя. Это самая оживленная улица города.

По асфальту авенид движутся бесконечные потоки автомобилей. А над ними тянутся вверх, стараясь перерасти друг друга, дворцы из стекла, стали и бетона, но это не на всех авенидах, Большая часть современной Лимы еще только собирается с силами. С огромным напряжением она старается не отстать от американских темпов двадцатого века и раздутых военных бюджетов. Пока ей приходится мириться и с гектарами безобразных низких бараков, и со слепыми стенами складов, и с магазинами, выстроенными в полкирпича и на полжизни человека.

Это город мастерских и контор, складов, магазинов, строительных площадок, и небольших фабрик. Здесь живут только разносчики и сторожа, перекупщики и люди без определенных занятий, для которых не нашлось места в домах и хибарках жилых предместий города. Стеклянные дворцы заняты конторами и другими учреждениями, да они все равно были бы не по карману для этих людей.

Это деловая часть Лимы, ее предпринимательский мозг. Те, кто держат в руках нити экономической и политической жизни, приезжают сюда только в рабочие дни. Здесь они на ночь и на праздничные дни запирают в магазинах, конторах и несгораемых шкафах деловую половину своей жизни. Их частная жизнь протекает далеко отсюда, на южной и юго-западной окраинах города, в роскошных кварталах.

Когда вы направляетесь в северо-западную и северную части Лимы, вам кажется, что город вокруг вас как бы прижимается к земле. Вместо бетона здесь только кирпич, вместо этернита — гофрированное железо. Здесь уже не останавливаются роскошные автомобили. Вместо них тут время от времени появляется разболтанный автобус или коллективное такси, дверцы которого увы должны во время езды придерживать или привязывать проволокой.

Люди этих кварталов могут жить на свой недельный заработок только здесь. При таком же жалком вознаграждении в холодных областях они или замерзли бы или умерли с голоду. Вечно греющее лимское солнце избавляет их от забот о закрытых и теплых жилищах, от расходов на отопление и приобретение теплой одежды. Эти кварталы Лимы являются главными потребителями кукурузы, риса, фасоли, пестрых ситцев, полотна на брюки и дешевых рубашек.

При посещении фабрики вы не можете избавиться от впечатления, что вы очутились где-то в мануфактуре на Британских островах в эпоху только зарождающегося капитализма. Устаревшие машины, утомительный физический труд на них и вокруг них; ни следа мер технической безопасности и гигиены. Здесь никто еще не сумел их добиться.

Лима — город без дождей. Водосточная канавка на краю мостовой здесь понятие совершенно неизвестное. Крыши защищают лимские дома главным образом от солнца. В гардеробе жителей Лимы непромокаемый плащ — «белая ворона».