Пуна. Впечатления путешественника.

Долго поезд извивается по хребтам Кордильер, сначала по краю пропасти, а потом забирается внутрь широкого поперечного ущелья и, наконец, поднимается на высокий обрыв у станции Пуна-де-Арьерос на высоте 3750 метров над морем. До сих пор, начиная от Арекипы, откосы хребта там и сям пестрели тощим, но упругим кустарником, с трудом высасывающим из камня и щебня остатки влаги после давно минувших дождей. Среди этого кустарника торчат то прямые, как свечи, то кривые пуки лохматого пятигранного кактуса, то серо-зеленого, то грязно-коричневого, только кое-где оживленного пятном густой ярко-пунцовой шапки цветов. Затем кусты постепенно исчезают, исчезают и последние признаки травы, одни кактусы рассыпались еще по громадным обвалам серо-коричневого камня, но на высоте 3000 метров и кактусы мельчают и понемногу тоже исчезают.

С этой высоты начинается холодная горная южноамериканская пустыня.

На станции Пуна-де-Арьерос мы очутились на краю так называемой пуны, или нагорной степи.

Эта своеобразная сухая степь широко распространена в южной части Андийского горного пояса, на внутренних плоскогорьях между 8 и 33° южной широты.

Чем дальше подвигаемся, тем горизонт становится все шире. Каменные, желтые или серые, суровые и однообразные холмы открываются один за другим, а там на горизонте, на юг и на север, далеко из-за краев этого моря камней выдвигаются все новые вершины, конусы, зубья, пики, зубчатые длинные стенки,, сначала темно-синие, затем голубые, прозрачные и, наконец,,! вблизи перевала, у станции Винкокая, вырисовываются на севере белые, матовые глыбы далеких снежных вершин. Это снеговая громада Коропуна (до 6613 метров), состоящая из ряда могучих конусов и куполов. Отсюда видна только снежная ее вершина, как ледяной остров среди окаменевшего океана. Гора эта отстоит от нас не менее как на 100 километров, но вследствие прозрачности воздуха глаз ощущает ее так близко, что кажется, будто чувствуешь ее ледяное дыхание.

И все это мертво, все замерзло, не слышно и движения резкого ветра, ибо ему не за что зацепиться, не с чем бороться, вследствие этого зашуметь или завизжать — кругом ни куста, ни дерева.

Ничто не нарушает общее впечатление безжизненности этом царстве камня и снега.

Обыкновенно растительность, как бы она ни была мизерна, оживляет все-таки земную кору, но растительность пуны, как нарочно, будто создана для того, чтобы еще более сжалось сердце человека при виде этой мертвенной пустыни. В ямочках среди кремнистого щебня торчат пучки каких-то спиц, довольно толстых, цвета грязной охры, оканчивающихся черными острыми иглами, точно спицы эти обожжены и обуглились, точно их натыкали нарочно в эту бесплодную почву, а не сами они из нее выросли — это трава пуны. Округленные камни покрыты мхом, представляющим также твердые иглы сантиметров девять длины, которые так плотно сжаты, что скрывают собой камень совершенно и образуют твердые шероховатые шары и полушария. Эти шары мха, однако, крайне необходимы для человека. Они годятся на топливо. Горят они плохо, только тлеют, но все-таки дают достаточный жар, чтобы поджарить кое-как кусок мяса

Казалось бы, что никакая животная жизнь невозможна в этой бесплодной пустыне, а между тем это не так. Природа создала особенную фауну для этой особенной пустыни.

Как только поезд перевалил за порог пуны, у станции Пуна-де-Арьерос по склонам холмов начали мелькать то в одиночку, то маленькими стадами силуэты черных грациозных альпака и бурых гуанако. Гуанако, впрочем, едва были заметны, так как цвет их бурой шерсти сливался с бурой поверхностью пуны, но длинные шеи черных альпака и их тонкие ноги ясно вырисовывались на фоне залитой солнцем степи. Нередко быстроногие альпака с их лохматым туловищем встречались чуть ли не у самого полотна дороги.

Хорошая шуба местных животных защищает их от холода. Альпака и вигонь дают ценную шерсть, гуанако — хороший мех. В некоторых местах обширного кордильерского плато за ними охотятся, но на эту холодную полосу вдоль хребта охотники заходят редко.

На поверхности пуны гуанако и альпака гложут сухие иглы травы и камнеподобный мох. Льды не спускаются в этих районах Кордильер ниже 4800 метров. Под щебнем, который покрывает холмы пуны, роют подземные лабиринты другие маленькие животные — кроты, мыши, которые питаются одеревенелыми корнями той же травы. Меха некоторых из мышей, особенно таких, как командреха или особенно шиншилла, очень ценятся.

Поезд идет по плоскогорью, но подъем все продолжается. Разговоры в вагоне умолкли, и пассажиры стали еще кутаться в верхние одежды.