К высочайшим вершинам северной Африки

Высокий Атлас — самый высокий хребет Северной Африки. Он отгораживает внутреннюю часть Марокко от горячих и сухих ветров Сахары и препятствует, таким образом, дальнейшему продвижению пустыни на север. Без Высокого Атласа пустыня, несомненно, распространилась бы на большую часть Марокко, что видно на примере расширения территории Сахары в Алжире. Там в результате наступления пустыни осталась лишь узкая полоса годной для обработки земли на побережье Средиземного моря, в то время как в атлантическом Марокко граница Сахары оттеснена почти на 500 км дальше к югу.

X. Меншинг — немецкий географ, совершивший в 1951—1953 гг. две поездки по Марокко, результатом которых явились научные статьи и книга «Между Рифом и Дра», Меншинг описывает природу Марокко, а также условия жизни и обычаи коренного населения, к которому проявляет чувства симпатии и уважения.

Зимой Высокий Атлас выделяется на горизонте как покрытая снегом стена. В более высоко расположенных районах толщина снежного покрова составляет несколько метров, что делает горы на короткое время раем для лыжников, озарённым африканским солнцем. На высоте около 2000 м над уровнем моря глубина снежного покрова может быть уже более двух метров, а на высоте свыше 3000 м снег, как правило, не тает большую часть зимы.

В первых числах августа 1951 г. оставляем позади раскалённые солнцем городские стены Марракеша, чтобы посетить более прохладные высокогорные области. Мы прибываем в Асни, небольшое селение на высоте 1150 м, которое должно стать исходным пунктом для нашего похода на Джебель-Тубкаль. В широкой лощине два горных ручья доставляют в изобилии воду для орошения, и на фоне коричневого от солнца горного ландшафта зелёными пятнами выделяются кукурузные поля. На склонах растут одиночные экземпляры каменного дуба и много кустов можжевельника. Однако и эта скудная растительность обречена йа уничтожение бесчисленными овечьими и козьими стадами, причём наибольший вред причиняют деревьям ловко лазающие козы.

По сравнению с днями, которые мы провели в Марракеше, климат Асни является для нас уже благом. Правда, днём и здесь температура ещё достаточно высока, однако ночи отличаются ощутимой прохладой. Иногда в полдень небо внезапно темнеет, и над окрестными горными цепями разражается короткая, но сильная гроза. Даже падает несколько крупных дождевых капель, которые, впрочем, лишь поднимают мелкую пыль, лежащую на дороге слоем толщиной в сантиметр.

По мере того как мы поднимаемся вверх по течению реки к высочайшему горному массиву Северной Африки, долина становится всё уже и глубже. Ещё встречаются расположенные на склонах отдельные берберские деревни, жители которых возделывают на орошаемых насыпных террасах в зимний дождливый сезон преимущественно ячмень, а летом — кукурузу. Высоко наверху вдоль склона тянется прямой, как стрела, оросительный канал, по краям которого растут зелёные олеандровые кусты и длинный ряд ореховых деревьев. В высохшем русле горной реки едва ли есть ещё вода, потому что берберы выкачивают её и отводят в оросительный канал, без которого в глинобитных хижинах не могло бы быть никакой жизни.

Деревни невелики и расположены на склоне, чтобы домашние постройки не занимали годной для земледелия площади — как бы мала она ни была — на дне долины. Однако когда наш анероид показывает 2000 м, исчезают оседлые поселения, а вместе с ними и земляные террасы, которые до сих пор были так искусно устроены одна над другой даже на самых крутых склонах. Осталось внизу последнее ореховое дерево, исчезает каменный дуб, и лишь одиночные искривлённые деревья можжевельника сопровождают нас до границы леса на высоте 3100 м. Даже на этих высотах хорошо видно, как редкая растительность страдает от бродящих по всем склонам козьих стад.

Наконец, после продолжительного дневного перехода по узкой вьючной тропе, зачастую по колючим подушкам, мы достигаем цели — домика клуба Альпин Франсез. Находясь на высоте 3100 м, он будет нам в течение ряда дней надёжным пристанищем на время наших изысканий в массиве Джебель-Тубкаль. Поблизости от маленького каменного домика находится азиб, летняя стоянка для семей берберов-пастухов, совершенно незаметная среди огромных груд щебня. Пастухи пришли со стадами из деревни, расположенной в предгорьях, в эту высокогорную область, так как здесь и летом есть еще вода и корм для животных. Жилища пастухов, построенные из каменных глыб, напоминают пещеры. Несколько овечьих шкур лежит на каменистой земле. Немногочисленные металлические сосуды и глиняные миски составляю.т всю домашнюю утварь. Овцы и козы загоняются на ночь в загоны, небольшие ровные площадки, обнесённые оградой, сложенной из неотёсанных камней.

Подойдя поближе, мы увидели невысокую красивую берберку, которая с тяжёлой охапкой чертополоха на плече спешила к азибу. Заметив нас, она пустилась бежать, чтобы как можно скорее ускользнуть от взглядов незнакомцев. В азибе мы застали лишь женщин и детей. После того как мы приветливо поздоровались с ними, они стали уже далеко не столь застенчивыми.

Как и большинство берберских женщин на юге Марокко, они носят тёмно-синее одеяние. Большой платок придерживается с обеих сторон груди серебряными пряжками и похож на широкое длинное платье. Такой же синий головной платок украшает красная повязка вокруг лба. Нет, конечно, недостатка и в многочисленных «серебряных браслетах» — более или менее настоящих, равно как и в сделанных из старых монет ожерельях, кольцах и серебряных монетах в ушах. Детям здесь стригут волосы наголо, оставляя только косичку. Когда мы прибыли, нас сейчас же угостили зелёным чаем, который делают очень сладким.

Пастухи выходят на рассвете и весь день бродят со стадами по склонам гор, добираясь до самых высоких вершин. Им приходится преодолевать значительные расстояния, потому что немногочисленные места с зелёной травой, а чаще сухой осокой разбросаны далеко друг от друга. А на лежащих внизу равнинах трава давно засохла, и стада не могут больше кормиться ею. При подъёме мы заметили высоко в горах большие белые пятна. Оказывается, это остатки зимнего снежного покрова. В утренние и вечерние часы термометр никогда не показывает возле нашей хижины больше 9 — 10°С, в поддень температура часто повышается до 20°С, однако во время частых гроз очень быстро снижается. Однажды мы основательно замёрзли, когда в своей летней одежде вошли в ущелье и на перевале высотой 3700 м были застигнуты сильным ливнем с градом.

На следующий день ботаник и я наметили подъём на вершину Джебель-Тубкаль, высота которого достигает 4165 м. Перевалов и вершин можно достигнуть, лишь перебираясь через покрывающие всё груды щебня. Для этого не требуется ни особого альпинистского искусства, ни каната, но нужно обладать большим упорством и иметь большое желание постоять на вершине и видеть под собой широкую панораму гор.

На рассвете мы начинаем подъём и полны решимости, несмотря на все трудности, достигнуть к полудню самой высокой вершины Северной Африки. Несмотря на то, что солнце находится почти в зените, здесь наверху уже не жарко и первые покрытые снегом участки в тени высоких склонов долины свидетельствуют о том, что мы находимся на высоте более 3400 м. Острые каменные глыбы, нагромождённые друг на друга, не устойчивы; при каждом неосторожном шаге придёт в движение вся осыпь, покрывающая склон, что может быть роковым для идущих сзади. В течение многих часов мы карабкаемся через осыпи, всё чаще останавливаемся для отдыха и подвигаемся вперед лишь медленно и с трудом.

Я слышу, как мой товарищ вздыхает: «Проклятая щебёнка!» Но стремление к движению вперёд берёт верх.

Наш анероид показывает 3950 м. Всего лишь 200 м отделяют нас от высочайшей точки Северной Африки. Что нам до того, что осыпи становятся всё круче, что каменные глыбы опасно громоздятся одна на другую. Мы гордимся своими успехами, но неожиданно перед нами появляется улыбающийся пастух из соседней летней стоянки, в бурнусе из овечьей шерсти и скрученном из сотен чёрных шерстяных шнуров тюрбане на голове. «Сиди, гарро, гарро!» — просит он и недвусмысленно имитирует курение сигареты.

Наша альпинистская гордость заметно уменьшается, особенно когда мы рассматриваем обувь пастуха-бербера. Он просто приладил к ногам в качестве примитивных сандалий вырезанные из старой автопокрышки куски резины. И так скудно, обутый он со своим стадом совершил подъём гораздо быстрее, чем мы в своих хороших горных башмаках. Почти ежедневно пастухи преодолевают, лазая по горам, такие далёкие расстояния и знают в своём районе, пожалуй, каждый склон и каждое ровное место, где можно ещё в какой-нибудь небольшой лощине с источником найти немного травы.

Последние 100 метров до вершины представляют собой почти ровную площадку, и мы вскоре достигаем высочайшей точки Джебель-Тубкаля, где на каменном валу стоит маленькая железная пирамида, установленная при измерении высоты вершины.

Отсюда нам на далёкое расстояние видны северные и южные предгорья.

Мы не хотим слишком долго оставаться на вершине, чтобы нас не застигла ещё, чего доброго, гроза. Быстро заканчиваем свои исследования и начинаем спуск. По осыпям можно форменным образом «съезжать», если использовать участки с более мелким щебнем и соскальзывать вместе с осыпающимися камнями. Таким образом, что при подъёме являлось для нас большим препятствием, теперь ускоряет спуск. Через три часа мы возвращаемся в свою хижину, где на шипящем бензиновом примусе при свете свечей приготовляется плотный обед.