Черная звезда Ганы. Тени прошлого.

Неутомимый прибой хлещет о горячие прибрежные камни. Кое-где волны, встав на дыбы, с силой рушатся на выщербленные, но ещё прочные стены старинной крепости. Наверное, так было и лет четыреста — пятьсот назад, когда строились эти суровые форты на побережье Гвинейского залива, также жгло африканское солнце и били о берег неутомимые волны.

Мы едем вдоль берега и одну за другой минуем средневековые крепости, которые строили люди, родившиеся далеко от этой земли. Неуютно, должно быть, чувствовали себя пришельцы в этих огромных каменных мешках. Они наполняли рвы водой, поднимали мосты, день и ночь несли вахту у пушек на бастионах. А кругом лежала неведомая молчаливая страна, где жили люди, которые не питали к чужеземцам ничего, кроме вражды. Из крепости можно было выйти, только вооружившись до зубов.

Португальцы, голландцы, англичане побывали незваными гостями этого живописного берега. Они вторгались сюда так, как вторгается в чужой дом взломщик. У страны было имя, у народа — свой язык и свои верования. Но это не интересовало колонизаторов. Они дали стране своё название: сначала Гвинея, затем, когда нашли золото,— Золотой Берег. Привезённые из-за океана служители церкви ломали вековые обычаи и верования, насаждая каждый свою религию.

Золото. Оно влекло сюда авантюристов и колонизаторов. Никто не думал о законных правах местного населения на землю, на её недра. Золото добывали жадно и хищнически. Колонизаторы дрались друг с другом: португальцы с голландцами, голландцы с англичанами. Золото потоком шло в Европу. Мало кто знает, что нынешняя английская денежная единица — гинея — обязана Гане своим названием. Так назвали отлитые в Лондоне в 1663 г. монеты из золота, доставленного с этих берегов.

Но колонизаторам и золота было мало. В шестнадцатом веке они превратили в товар людей. Так начался самый страшный период в истории Ганы — период работорговли.

Мы вступаем в ворота крепости Кэйп-Кост. Они ведут в просторный двор, устланный каменными плитами. Свидетелем каких ужасов был этот двор. Ведь именно сюда после варварских набегов на деревни приводили закованных в железо невольников.

В глубине двора большая дверь под полукруглыми сводами; на ней железные засовы и ещё заметна надпись: «Казематы». Внутри полумрак и сырость; где-то под потолкам маленькие окошки с решётками. Неделями, месяцами в ожидании кораблей из Европы и Америки здесь томились чёрные рабы — подлинные хозяева этой богатейшей земли.

В форте Аномабу мне показали такую же мрачную темницу. На полу была невысокая деревянная изгородь, за ней из земли торчал чёрный камень, отполированный до блеска прикосновениями тысяч рук. Рассказывают, что когда брошенные сюда рабы изнывали от жажды, они заметили, что с чёрного камня катятся капли подпочвенной воды. С тех пор камень стал «фетишем». И ныне люди из окрестных племён приходят в форт поклоняться чёрному камню, который в былые времена спасал от смерти их несчастных братьев...

Теперь форт Аномабу стал домом отдыха и туристской базой молодёжи независимой Ганы. Весёлые шеренги юношей в трусиках строятся во дворе, около казематов и куч ядер, сложенных рядом с ржавыми пушками. Раздаётся команда, и молодёжь с криками бежит на песчаный пляж, к морю, над которым колышутся зелёные пальмы.

Лишь изредка что-нибудь нет-нет да и напомнит ганцам о былом. Мы проезжали через небольшое селение Ачимота, близ Аккры. Сопровождавший меня ганский журналист сказал:

— Название Ачимота можно перевести так: «Здесь не называют имён». Он рассказал, что сотни лет назад, если пленённому рабу удавалось бежать из прибрежного форта, он прежде всего попадал в эту местность. Здесь были густые, непроходимые леса и кустарники, а среди них и небольшие деревни. Нелегко было найти в этих дебрях беглеца. Когда кто-либо из жителей пытался спросить имя появившегося странника, люди приставляли палец к губам и говорили любопытному сородичу: «Ачимота!»

Ныне Ачимота :— один из центров народного образования Ганы. Здесь, в тенистом парке, раскинулась самая большая в стране школа-интернат. В Ачимоту отдают мальчиков и девочек в возрасте 4 — 5 лет. Для них есть детский сад. Они покидают Ачимоту юношами и девушками, подготовленными к университету.