Обезьяны тропической Африки.

На карте, которой мы пользовались во время путешествия, отмечены места обитания различных животных. Но непосредственно увидеть нам удалось лишь немногих из них, в основном обезьян.

Крупных собаковидных обезьян — гвинейских бабуинов (Papio papio), родиной которых является прибрежная зона Гвинейского залива, мы встретили в первый день путешествия в мангровых лесах и в зоологическом саду в Бамако. Эти живущие большими стадами обезьяны являются бичом полей. Они поедают, то, что им понравится, а остальное выдёргивают и бросают. Мы не раз видели этих вредителей орудующими на полях. Они подпускают к себе довольно близко, а затем удирают врассыпную, оборачиваясь на ходу и издавая угрожающие звуки по адресу помешавших их грабежу.

Несмотря на явный ущерб хозяйству, наносимый обезьянами, гвинейцы, по-видимому, не ведут с ними эффективной борьбы. Нам не раз приходилось слышать, что некоторые племена считают убийство обезьяны равносильным убийству человека. Правда, в Бамако один гвинеец, торговец сувенирами, предлагал нам шкуру крупной чёрной обезьяны, по-видимому, чёртовой (Colobus Satanas). Известно также, что когда в Европе была мода на мех обезьяны, обезьян с ценным мехом убивали во множестве. По-видимому, различные племена . по-разному смотрят на обезьян. Различно относятся к обезьянам не только в Африке, но и в других тропических и субтропических странах. В Индии обезьяна — священное животное, а в Южной Америке индейские племена охотятся на обезьян, с удовольствием используют их мясо в пищу.

В Гвинее обезьяны чувствуют себя хозяевами положения, а гвинейцы оказываются почти беспомощными при защите своих полет В районах, которые мы посетили, население признаёт лишь отпугивающие» средства, изобретая для этого подчас весьма сложные и хитроумные сооружения.

Такое сложное устройство для защиты рисового поля от обезьян и птиц мы видели на расчищенном участке леса. Среди риса на этом же поле на определённых расстояниях была посеяна кукуруза. На выросших стеблях кукурузы укреплялась гигантская сеть, сделанная из пальмовых волокон и как бы накинутая на всё поле. От разных точек сети к шалашу, поставленному на помосте среди поля, были протянуты верёвки, сплетённые также из пальмовых волокон. При появлении на поле непрошеных гостей люди, сидящие в шалаше, начинают дёргать верёвки, и вся сеть приходит в движение. Возможно, что такая организация защиты поля и достигает цели, но сколько труда нужно положить, чтобы сделать сетку на полевой участок, и сколько людей, сидя в шалаше, отвлекаются от основной работы!

Бабуины чрезвычайно любознательны. Однажды мы остановились на дороге, идущей по склону горы к Бамако, чтобы посмотреть на город. Мы собрались группой и слушали рассказ экскурсовода. Сзади же, на невысокой скале, буквально над нашими головами устроились 12 — 15 обезьян бабуинов. Они сидели в ряд и так же, как и мы, следили за движениями руки нашего экскурсовода, показывавшего на здания расстилавшегося перед нами города. Я заметил эту группу обезьян и, отвлёкшись от рассказа о городе, следил за ней, стараясь не делать резких движений. Меня поразила дисциплинированность этой необычной «аудитории»: стоило какой-либо обезьяне сделать значительное движение, как она немедленно получала удар или укус вожака стада. Так обезьяны сидели несколько минут, пока наши товарищи-фотографы не нацелились их фотографировать и не подняли шум: «Смотрите, обезьяны!» Только тогда они поднялись и долго ещё были видны на склоне.

Видели мы и мартышек с чёрными мордочками, мелькавших в кронах деревьев. Ближе познакомиться с ними в природной обстановке нам не удалось. Но однажды, гуляя в Лабе, я увидел такую мартышку сидящей у дороги. Я приблизился к ней и наклонился. Обезьяна прыгнула ко мне и очень ловко запустила руку в карман моих шортов. От неожиданности я отшатнулся и, по-видимому, причинил боль задержавшейся в моём кармане лапке обезьянки. Тогда она впала в такую ярость, что стала с остервенением кидаться на меня. Пришлось с позором отступать. Тут только я заметил, что обезьяна была на привязи. Стоило большого труда помириться с обиженной обезьянкой. Только после того, как я угостил её бананом, у нас установилась дружба.

Африканские мартышки, по-видимому, легко приручаются. В зоопарке в Бамако мы видели парочку мартышек, которые за плохое поведение были изгнаны из вольера. Но вместо того, чтобы отправиться восвояси, в родной лес, находящийся рядом, они остались жить в зоопарке. Вот уже два месяца эти мартышки приходят ночевать на крышу вольера, где сидят их братья и сестры. А днём они разгуливают по зоопарку и задирают посетителей, очень фамильярно и настойчиво выпрашивая угощение, стараясь привлечь к себе внимание.

В гвинейской гилее обитают шимпанзе — одна из наиболее высокоразвитых человекообразных обезьян. Нам, к сожалению, ни разу не удалось увидеть шимпанзе в природной обстановке. Видели мы семью шимпанзе в зоопарке Бамако, а одомашненного шимпанзе встретили в Масенте.

По дороге в ресторан я встретил даму-француженку, ведущую за руку молодого шимпанзе. Я поздоровался с женщиной. Обезьяна посмотрела на меня и тоже поздоровалась, протянув свою непомерно длинную руку. Помня стычку с маленькой мартышкой в Лабе и предчувствуя мощь рукопожатия шимпанзе, я проявил некоторое замешательство. Заметив это, дама успокоила меня, оказав, что Мики (так звали обезьяну) очень воспитанный, что он был принесён из леса в возрасте двух месяцев и вот уже три года живёт у неё вместе с собачкой, которая была тут же.

Пока шло оглашение анкетных данных о Мики, он приглядывался ко мне, а затем внезапно прыгнул на меня, обхватив ногами мою талию, а рукой — шею, и очень нежно поцеловал меня в губы. Мы почувствовали явное расположение друг к другу, Хозяйка Мики предложила мне пообедать вместе с ними. Мики спустился на землю, и, взявшись за руки, мы отправились в ресторан. Мики сел рядом со мной за стол, как человек, только на стул он уселся с ногами. Налили по стакану вина и подняли их по французскому обычаю, глядя друг другу в глаза. Выпили. Мики продемонстрировал, что он может пить, и прямо из бутылки. Предварительно, он посмотрел в горлышко и понюхал. Подали поджаренный кусочками батат. Вооружившись вилкой, Мики орудовал ею с полным знанием дела. Только один раз, поднеся ко рту кусок батата, он снял его рукой с вилки и пытался отправить в рот. Хозяйка Мики, заметив это, немедленно дала ему подзатыльник. Мики положил кусок на тарелку, снова взял его вилкой и исправил свою ошибку.

Всё это было поразительно интересно. Мы знаем, что дрессированные шимпанзе могут выполнять головоломные трюки, но это происходит обычно на арене цирка или в лабораториях зоопсихологов. А тут за одним столом с тобой сидит обезьяна и обедает по всем правилам искусства, да при этом лукаво подмигивает тебе, как будто пытается что-то сказать.

Но самое интересное было впереди. Во время нашего обеда в ресторан вошла большая собака, немецкий боксёр, и повздорила с находившейся здесь же в ресторане собачкой — приятельницей Мики. Почуяв опасность, угрожающую его приятельнице, Мики, забыв все правила хорошего тона, перемахнул через стол, схватил боксёра и с такой силой отбросил его в сторону, что тот, ударившись о стену, взвыл от боли и стремительно вылетел из ресторана. Мики же, обняв свою приятельницу собачку, старался её успокоить и утешить.

Всё то, что я увидел и пережил в этот вечер встречи с Мики, особенно сцена защиты им своего друга, заставляет понять местное население, которое отказывается убивать обезьян, несмотря на весь вред, приносимый ими хозяйству.

Недавно я прочитал у Брэма, какое сильное впечатление произвела на него умирающая обезьяна-мартышка, которую он подстрелил.

Он рассказывает, как она упала с дерева, но сейчас же спокойно села и, не издавая никакого звука, стала совершенно по-человечески вытирать рукою кровь, которая текла из многих ран ее лица. С тех пор я уже никогда не стрелял в обезьян, — заканчивает он свой рассказ, — и не советую никому этого делать, разве только для научных целей. Невольно кажется, будто убил человека, и образ умирающей обезьяны повсюду меня преследовал.