С фотоаппаратом по девственным лесам и саваннам восточной Африки.

Мы вступили в тропический лес. В лесу было темно, как в подвале. Изредка чаща деревьев расступалась и открывала кусок ярко-синего неба. Было сыро. С земли поднимались испарения.

Вдруг со стороны ближайшего дерева послышался крик и треск. На землю посыпались сухие сучья и плоды. Попугаи, вскрикивая, взлетали на воздух. С вершины дерева соскочило несколько маленьких обезьян, спасавшихся бегством. Вблизи ствола, между ветвей, показался довольно большой зверь. Он был тёмного цвета, испещрённый полосами и пятнами. Затем всё стихло.

— Виверра,— прошептал проводник, внимательно всматриваясь в тёмную массу листьев.— Шшш!... слышите.... точно плач ребёнка.

Мы скрылись в кустах. На минуту водворилась такая тишина, что каждый слышал биение своего собственного сердца.

Вдруг проводник, крадучись, начал отступать от дерева.

Питон. — шепнул он, указывая пальцем на лужайку между деревьев,— вон там.

Наши глаза обратились по направлению, указанному проводником. В высокой траве скользила громадная, толстая змея, блистая на солнце своей коричневой с жёлтыми пятнами кожей. Бесшумно приблизилась она к дереву, на котором сидела виверра, и стала обвиваться вокруг ствола, опираясь на хвост. Фырканье и ворчание животного доказывало, что оно видит врага, но не имеет возможности перескочить на другое дерево.

Опять наступила тишина, изредка лишь прерываемая криком испуганных обезьян.

Внезапно послышался пронзительный крик, треск, шум. Дерево задрожало от сильных движений змеи, схватившей добычу. Не разжёвывая, питон проглотил её целиком. Через несколько минут змея улеглась на землю со вздутым животом. Она сделалась сразу вялой и неподвижной.

Теперь мы могли безбоязненно подойти к огромной змее и хорошенько рассмотреть её.

— Вот так чудовище, — воскликнул мой помощник.— Но, как хотите, а вид этой змеи положительно отталкивает меня. Я предлагаю всем продолжать путь.

Я тотчас же согласился с ним, и мы снова начали осторожно пробираться сквозь чащу.

Долго ещё шли мы по лесу. Нам приходилось то переходить ручьи, то взбираться на возвышенности и всё время пробираться через заросли.

Какова же была наша радость, когда наконец чаща расступилась, показался просвет, и мы увидали деревню. Я с помощником и двадцать моих носильщиков-африканцев расположились на отдых.

В дымной хижине мы чувствовали себя уютно и с жадностью ели поджаренные зёрна молодого маиса и сочные бананы.

Мои спутники заметно устали, и я оставил для отдыха свой караван на целые сутки в деревне, а сам отправился со своим помощником и надёжным проводником на ночь в лес.

Опять мы пробирались через чащу, опять спотыкались о корни деревьев. Идти становилось всё трудней и трудней. Надо было позаботиться о ночлеге.

Наш проводник заметил огромное дерево с дуплом. Я бросил в дупло камень, но из дупла никто не показался. Тогда я зажёг свечу и осмотрел внутренность сгнившего дерева. Мы трое свободно могли поместиться в нём. Осторожно, один за другим, мы влезли в наше новое жилище.

Наступила ночь. Таинственный мрак царил под исполинскими деревьями. Медленно проходил час за часом. Началась ночная жизнь девственного леса и заговорила тысячью голосов. Они раздавались и во мху, и в высокой траве, и на вершинах могучих деревьев. Иногда с них падали зрелые плоды или с треском ломались сучья под тяжестью обезьян. По крику и лаю можно было догадаться, с которой стороны приближались ночные хищники. Но вдруг земля задрожала, сучья затрещали и вдали показались гигантские фигуры. Они приближались к нашему убежищу, проводник взял свою винтовку, а я приготовил фотографический аппарат.

Громкий рёв и фырканье раздались совсем близко от нас. Вот у самого входа в дупло показался вожак и со всего размаху ударился о дерево. Только теперь нам удалось поближе рассмотреть нарушителей нашего спокойствия: это были носороги. В слепой ярости бегали они вокруг дерева, беспрестанно ударяя в него своими рогами, так что листья и кора летели во все стороны. Вспышка магния — и добыча была поймана на фотопластинку. После этого проводник выстрелил. Пуля его не могла пробить толстой шкуры носорога, но он надеялся, что грохот выстрела испугает и разгонит зверей. Успех этой меры превзошёл все ожидания и заставил нас невольно расхохотаться. Едва только раздался выстрел, как ближайший носорог, точно-поражённый громом, отскочил к другим, ломая всё по дороге, и все они с громким рёвом убежали в глубь леса.

Ночью носороги бродят по лесу, отправляясь на водопой. Днём же они скрываются в чаще леса, и только их смертельный враг — человек — может заставить животных покинуть своё убежище. Эти сильные животные плохо видят и слышат, но зато обладают таким замечательным обонянием, что по ветру почти за полкилометра чуют приближение человека. Тогда животное в слепой ярости бросается на охотника и при этом очень часто падает в ямы, нарочно вырываемые для этой цели.

Утром, когда мы вышли из своего убежища, то заметили, какое опустошение произвели в прошлую ночь носороги: сломанные сучья валялись вокруг дерева; трава и кустарники были смяты и растоптаны. Дорога, проложенная ими среди чащи, резко выделялась.

— По всей вероятности, — сказал проводник, — здесь где-нибудь находится речка или озеро, где нет крокодилов и куда носороги ходят на водопой. Пойдём по их следам

Действительно, скоро показался маленький ручеёк, впадавший в довольно большое, но мелкое озеро. Плоские берега были покрыты целыми стадами всевозможных болотных птиц, которые лакомились лягушками, улитками и маленькими рыбками. На середине озера чернели на воде широкие спины самок бегемотов с детёнышами. Маленькие бегемоты резвились в неглубокой воде. Множество бабочек самых ярких цветов кружились над камышами.

Мы двинулись в дальнейший путь, стараясь идти тихо и сохраняя глубокое молчание. Впереди послышался шум. Сквозь густую чащу мы заметили, как качались ветви и молодые деревья, которые огромное животное старалось вырвать. Это был горилла. Горилла собирал с них ягоды и плоды. Вдруг раздался по всему лесу его ужасный крик.

Затем кусты раздвинулись на обе стороны, и перед нами явился огромный горилла-самец. Он продирался через кустарники ползком, но, заметив нас, внезапно выпрямился во весь рост. Он был от нас шагах в пятнадцати. Величиной он казался около двух метров. Тело у него было огромное, грудь чудовищная, руки невероятно сильной мускулатуры. Его большие углублённые глаза сверкали диким блеском, и всё лицо имело ужасное выражение. Короткая шерсть на его голове поднялась и зашевелилась, а сам он оскалил могучие клыки и испустил громовой рёв. Затем он быстро повернулся и исчез в зелёной чаще.

Взволнованные встречей с гориллой, мы повернули к месту своей стоянки.

Как ни заманчиво было провести ещё несколько дней в тропическом лесу, но надо было вернуться к своему, каравану, где меня, верно, уже давно поджидали.

Мой караван расположился лагерем недалеко от деревни, на берегу реки, протекающей по тропическому лесу.

Я узнал, что на острове в едва доступных болотах вверх по течению реки находилось большое стадо буйволов.

Я перенёс свой лагерь ближе к этому острову. Большая часть острова была занята болотами. Трудно себе представить более нездоровую местность, чем это убежище буйволов. Под ногой человека почва чавкала, и выступала вода. Болотная растительность пышно покрывала поверхность. Мириады москитов носились над ней. Огромные крокодилы прятались в воде недалеко от берега. Они стаями вылезали на берег погреться на солнце. Недалеко от них располагались цапли, ибисы, нильские гуси и другие болотные плавающие птицы.

Много дней прошло в напрасных поисках буйволов. Я лазил по пояс в воде среди зарослей тростника. Руки мои были изрезаны острыми стеблями, весь я был страшно искусан москитами. Я видел следы буйволов, но животных не было. Я убедился, что они только ночью покидают болото, а с утренней зарёй осторожно пробираются в недоступные для человека топи и остаются там весь день.

Однажды я влез на акацию, и мне удалось открыть местопребывание буйволов. Множество цапель носилось над отдыхающим стадом. Они собирали с животных насекомых, которыми кишел весь остров. Миллионы клещей покрывали траву и кусты в тех местах, где паслись буйволы. Нельзя было сделать несколько шагав, чтобы тело не покрылось сотнями кровожадных, больно кусающихся клещей.

Так проходили дни и бессонные мучительные ночи. Буйволы оставались для меня недосягаемыми. Единственная возможность увидеть их заключалась в том, чтобы подстеречь, когда они перед первыми утренними лучами будут возвращаться в свои убежища. Буйволы были чрезвычайно осторожны. Они уже знали и страшное огнестрельное оружие европейцев, и беззвучные отравленные стрелы местных племён.

Однажды двое моих спутников сообщили мне, что они видели стадо штук в тридцать. Через два часа я был уже на указанном месте. Я попробовал приблизиться к стаду, но погрузился по пояс в болото с вязким, грязным и вонючим илом. Осторожно я пытался пробираться через море тростника. Последний был настолько густ, высок и непроходим, что не было никакой возможности приблизиться к буйволам. Я стал осматриваться кругом, отыскивая какое-нибудь дерево, заметил довольно высокую акацию, и скоро был на её вершине. Я отыскал место, где расположились животные, но они были скрыты высоким камышом. Тогда я решил выстрелить, чтобы испугать их.

Поднялся невероятный шум. Зашелестел, заколебался тростник, и стали показываться там и сям исполинские рога и чёрные спины животных. Фотографический аппарат успел снять несколько буйволов, прежде чем стадо исчезло в чаще.

Наше пребывание в тропическом лесу кончилось. Продвигаясь в одном направлении, мы подошли к его границе. Перед нами открылся новый мир — мир саванны. В саванне было мало тени и не было укрытых тёмных убежищ. Глаз видел безбрежное море трав, волнующихся при лёгком дуновении ветра. Яркий солнечный свет освещал всю местность, в чистом воздухе виднелись очертания далёких гор.

Нам нередко приходилось встречаться с павианами и наблюдать их. Различные виды павианов живут в лесах, в гористых местностях и в степях. В степях обычно живёт жёлтый павиан.

На ночь павианы собираются в большие стада и устраиваются на деревьях для сна. Днём павианы бродят по траве, отыскивая себе пищу среди кустарников и прибрежных лесов. Пищей им служат трава, плоды, листья, семена, всевозможные насекомые и мелкие зверьки и птички.

За стадами павианов следует по пятам леопард, их злейший враг. За леопардами и другими хищниками зорко наблюдают старые и опытные павианы. Обыкновенно на стадо в сто и более павианов приходится 3 или 4 таких зорких надсмотрщика. Они помещаются на деревьях невысоко от земли и внимательно осматривают окрестность. Под их наблюдением стадо чувствует себя в безопасности.

Нередко, мне приходилось, видеть совсем рядом со стадом павианов антилоп и даже страусов. Все эти животные собираются вместе из общего страха перед хищником. Они помогают друг другу уберечься от общего врага, кто хорошим зрением, кто обонянием, кто слухом.

Леопард обычно появляется неожиданно, и тогда раздаётся предостерегающий крик. Всё обезьянье общество приходит в движение. Дозорные скатываются на землю, и все обезьяны обращаются в бегство. Бегущее стадо замыкается сзади самыми сильными самцами. Эти самцы бегут тоже, но постоянно оборачиваются.

Старые павианы щедро награждают тумаками молодых, заставляя их ускорить бег. Пробежав несколько сот шагов, стадо внезапно останавливается, самцы быстро взбираются на деревья и начинают осматривать местность. Вслед за тем поднимающееся облако пыли показывает, что павианы ищут спасения в дальнейшем бегстве.

Острота зрения у павианов изумительная.

В высшей степени интересно наблюдать стадо павианов около 4 — 5 часов пополудни, когда они осторожно приближаются к водопою утолять жажду. Прежде всего надо не попасться коварному и опасному крокодилу. Никогда стадо не начнёт пить, прежде чем старые и опытные животные не осмотрят воду с дерева или с берега. Если крокодил замечен, раздаётся предостерегающий крик. Всё стадо быстро размещается по деревьям, а дозорные начинают наблюдать за каждым движением опасного врага. Как только опасность миновала, стадо осторожно спускается к воде. Оно выбирает самые мелководные места, где трудно нападать, крокодилу.