На озерах Танганьика и Виктория.

Воспоминания В.В.Троицкого

Озеро Танганьика может быть названо, как и озеро Виктория, пресным морем. Длина его больше 600 км, ширина около 300 — 150 км. Оно лежит на дне очень глубокой впадины, окружённой высокими горами.

Чудесная прозрачная светло-голубая вода этого озера иногда бывает настолько гладкой, что женщины банту смотрятся в неё, как в зеркало. Но часто на нём поднимается сильное волнение, и тогда озеро темнеет, становится почти чёрным, громадные волны, пенясь, выбрасываются на берег, и горе тому, кого эта буря за хватит на лодке.

Главной задачей моего путешествия на озеро Танганьика было следующее. Мне надо было выяснить, какие рыбы водятся в этом озере. Я стал каждый день ловить неводом рыбу. Озеро оказалось чрезвычайно богатым. Каждый раз, закинув невод, я с помощниками вытаскивал до 150 — 200 кг рыбы. В конце концов нами было поймано за 2 месяца 35 видов рыб. Среди них не было ни одной, которая водилась бы у нас. Самой замечательной был так называемый электрический сом. Эта небольшая рыба по своей форме похожа на нашего сома. Но она светло-жёлтая с тёмными круглыми пестринками. Если взять её в руки, она разряжает заключающееся в ней электричество, и получается сильный удар. От этого руки могут перестать работать минут на десять, а то и на целый час. Убить до смерти человека своим электричеством сом не может, но бывают случаи, когда от такого удара человек теряет сознание. Один этот пример показывает, насколько своеобразно рыбное население озера Танганьика.

Не менее интересны и те животные, которые держатся на берегах. Здесь иногда собирается такая масса птиц — гусей, небольших цапель, журавлей, водяных курочек и других, что, сидя на одном месте, их можно насчитать тысячи штук.

Здесь же на берегу нередко можно видеть громадных крокодилов, которые вылезают «з воды погреться на солнце. Они опасны для всякого, кто захотел бы искупаться в водах озера. Перекусить ногу, откусить руку у человека крокодилу ничего не стоит. Бывают даже случаи, когда это животное, поймав человека, утаскивает его в воду и там пожирает.

3 января я прибыл в Букобу.

Мне удалось собрать большие коллекции различных животных и хорошо изучить окрестности Букобы километров на 80 — 100.

Когда через 8 — 9 месяцев я убедился, что все возложенные на меня научные поручения выполнены, я запаковал все свои вещи и отправил их в Россию, в Академию наук. Сам же поехал на тот берег оз. Виктория, на котором всё население вымерло от сонной болезни. Я решил заняться ещё одним исследованием. Дело в том, что население Восточной Африки в целом, а район Великих озёр в особенности, очень страдает от этой болезни.

Ещё в конце XIX века о ней знали мало. Известно было только, что в Африке существует какая-то загадочная болезнь, отличительную особенность которой составляет глубокий сон больного. Болезнь эта обратила на себя внимание всего мира с тех пор, как унесла много жертв не только на своей родине, в области Конго, но и в местностях, где её раньше никогда не было, производя там страшные опустошения. Особенно сильно свирепствовала она в Уганде, на берегу озера Виктория, где я находился. Здесь за несколько лет заболело ею огромное количество людей — 250 000 человек, причём почти все заболевшие погибли. Жертвой её были и африканцы, и европейцы. Ко времени моего приезда науке было уже известно, что эта болезнь вызывается микроорганизмами, паразитами, которые живут в человеческом теле. Эти паразиты имеют червеобразную форму и быстро двигаются, извиваясь, подобно змейкам. Сначала эти паразиты (трипанозомы) живут в человеческой крови, но позднее проникают в спинной и головной мозг. До тех пор, пока они живут в крови человека, они вызывают от время от времени приступы лихорадки и изменения в цвете кожи. Эта стадия болезни может продолжаться несколько месяцев, даже несколько лет. Но когда трипанозома попадает в мозговую ткань, у человека появляются головные боли, ощущение усталости, апатия и сонливость.

Затем больного начинает все чаще лихорадить. Пульс становится неправильным. Кончик языка начинает дрожать, речь становится нечленораздельной. Сонливость всё усиливается. Больной передвигается с большим трудом. С каждым днём он всё больше худеет. Появляется сильный зуд. Воспаляются железы, слабеет мускулатура. Больного не покидает тяжёлое чувство усталости. Начинаются припадки эпилепсии. Они сменяются всё большими периодами мёртвого сна. В минуты пробуждения у больного появляются признаки душевного расстройства.

Наступает последняя стадия болезни — общий паралич и оцепенение. Больной лежит пластом, высохший, как скелет. Но сознание иногда ещё теплится в затухающем мозгу. Известны случаи, когда громадные тропические крысы набрасывались на ещё живого человека, а он не в состоянии был двинуть пальцем. Эта стадия болезни длится от нескольких недель до 8 месяцев.

Науке уже было известно, каким образом возбудители сонной болезни проникают в человеческое тело. Тут действует укус одного из видов мухи цеце. Эта муха приблизительно вдвое больше обыкновенной комнатной мухи, но имеет острое жало и по внешнему виду отличается тем, что в спокойном состоянии крылья её не расходятся в стороны, а покрывают одно другое. Она живёт только поблизости от воды, и то лишь там, где на берегу есть низкие кустарники. В сухих степях её совсем не бывает. Вот почему сонная болезнь могла иметь такое широкое распространение в Уганде. Здесь, на берегу озера Виктория и его островах, многочисленные рыбаки пали её жертвой.

Точно так же в области Конго сонная болезнь господствует лишь в тех селениях, которые расположены у самых рек. Особенно много гибнет от сонной болезни африканцев, европейцев несколько меньше. Дело в том, что изнурённый тяжким трудом, истощённый хроническим голодом организм местного жителя не в состоянии сопротивляться этой страшной болезни. Европеец заболевает реже, ибо он лучше упитан и более здоров. Кроме того, европеец, в отличие от полуголого африканца, защищён от укусов цеце одеждой.

Во время экспедиции в поражённые сонной болезнью местности я ставил себе совершенно определённую задачу — выяснить, как происходит заражение самой мухи цеце трипанозомой (т. е. возбудителем сонной болезни) — заражается ли она сама, укусив больного человека, после чего передаёт заразу в кровь вновь укушенного человека, или же заражается трипанозомой ещё личинка мухи, живущая в воде. В то время среди учёных были сторонники обоих взглядов.

Колониальные врачи считали источником заражения самого больного человека, а цеце —разносчиком заразы от больного человека к здоровому. Поэтому немецкая администрация во владениях Германии старались заболевших изолировать. Она и устроила в колониях изоляторы для больных сонной болезнью.

Но результат этого мероприятия был ничтожный: африканские племена продолжали вымирать целыми деревнями и районами. Поэтому среди русских и других учёных возникла мысль, не заражается ли муха цеце уже в стадии личинки и не заражена ли она, когда (в стадии мухи) покидает воду, стало быть, до того, как; укусит человека. В этом случае способ борьбы должен был бы быть совершенно иной: нужно было бы, прежде всего, взяться за уничтожение личинок мухи. Заливка нефтью заражённых водоёмов, прибрежий озёр и рек было бы наиболее эффективным средством борьбы с болезнью — при одновременном настойчивом лечении и людей (впрыскиванием разных лекарственных жидкостей). Поэтому я решил направиться в вымершие от сонной болезни районы озера Виктория, собрать там мух цеце, (их там должно было быть много) и в заспиртованном виде привезти их в Москву. Здесь я произвёл бы исследование под микроскопом и насекомого и личинок. Микроскоп сразу показал бы, заражены ли трипанозомой и мухи, и личинки или только мухи. Так русская наука могла бы оказать огромную помощь народам Африки в борьбе со страшной болезнью, ибо в зависимости от исхода исследования был бы окончательно решён вопрос о наиболее рациональном способе борьбы со смертельным врагом народов Центральной Африки.

И вот я — на том берегу озера Виктория, где на протяжении 200 км всё население вымерло от сонной болезни.

На небольшой лодке я тронулся в путь совершенно один, и через четыре дня достиг этих страшных, безлюдных мест, этого царства смерти.

День во время путешествия распределялся у меня следующим образом. С восходом солнца я вставал, разводил на берегу костёр, кипятил чай и что-нибудь ел, затем садился в лодку и плыл, работая вёслами до 3 — 4 часов дня. Если замечал гуся, утку или какую-нибудь другую съедобную птицу, я убивал её себе на обед. Проезжая по 15 — 20 км в день, я употреблял довольно много времени на исследование прибрежных зарослей в поисках мухи цеце и её личинки, которые были мне так нужны. Часа в 4 дня я выбирал себе удобное место для стоянки — какой-нибудь заливчик или заводь и приставал к берегу. Здесь я втаскивал свою лодку на песок, разводил костёр, готовил ужин и ложился спать.

За 20 дней путешествия в такой обстановке в этих безлюдных местах со мной случилась масса приключений. Не было дня, когда моя жизнь не находилась бы в серьёзной опасности по той или другой причине.

Наконец я тронулся в обратный путь в Россию, которая встретила меня, перенёсшего так много различных лишений, опасностей и неприятностей в интересах науки, не особенно приветливо. При выходе с парохода на пристань в Одессе я был арестован за просрочку паспорта.