Восхождение на Килиманджаро. Град над Приютом Питерса.

Солнце уже высоко поднялось, когда в хижине раздался голос Самбонанги:

— Чай, бвана.

Наскоро позавтракав, мы быстро собрались, сделали несколько снимков местности и через час после подъёма были уже опять в пути. Идём по девственному лесу, спотыкаемся о разветвлённые корни деревьев на тропинке, в самых крутых местах приходится держаться за свисающие лианы или ползти на четвереньках.

На верхушках деревьев повис утренний туман. Могучие листья папоротников блестят в проникающих сверху солнечных лучах. Тропинка неуклонно вьётся вверх; ручейки пота стекают по лбу и по спине, хотя на нас только трусы и рубашки с короткими рукавами.

На высоте 3000 м характер растительности сильно изменился. Исчезли деревья; только отдельные жилистые скрюченные экземпляры да масса цветов среди буйной зелени лугов покрывали склоны. Внезапно солнце скрылось, и горный склон окутался туманом и тучами. За 100 шагов ничего не было видно. Мы шли, придерживаясь узенькой тропки в высокой траве. Значительно похолодало, и нам пришлось надеть свитеры. После полудня тучи рассеялись, выглянуло солнце и открыло длинное ущелье, по дну которого были разбросаны огромные каменные глыбы. Здесь мы впервые увидели интереснейший вид килиманджарской флоры, характерный для влажных долин на высоте 3000 — 4000 метров. Гигантские древовидные растения — сенеции — с толстыми заострёнными листьями и могучим веером на верхушке поднимались на несколько метров в высоту над огромными обломками камней, некогда выброшенных сюда чудовищной силой извержения из недр ближайшего вулкана — Мавензи. Оба склона ущелья были усеяны высокими канделябрами сенеции и терялись за поворотом между расселинами скал.

После пятичасового перехода, прерванного полуторачасовым привалом, мы достигли второй, предпоследней хижины — «Приюта Питерса», и стояли теперь на высоте 3800 м.

Остаётся немногим более 2000 м, но они нелегко нам дадутся. После обеда начался сильный дождь, а затем по железной крыше хижины забарабанил град. Мы были расстроены задержкой, хотя знали, что град здесь — закономерное явление, повторяющееся с механической регулярностью ежедневно из года в год.

К вечеру погода прояснилась, как по мановению волшебного жезла, и на «Приют Питерса» опустилась ночь, вторая наша ночь на Килиманджаро. В объективе бинокля мы увидели снежное кольцо Кибо. Хотелось протянуть руку и обломать сосульки с ледяных полей, сползающих с юго-восточного края кратера. Лунный свет смягчал контуры длинных ледниковых языков, сливавшихся с бурой темью бесконечных лавовых полей. Продолжение.