Восхождение на Килиманджаро. Перед ночным походом.

Если смотреть на обширный массив Килиманджаро с юга, то, он похож на силуэт огромного льва, лежащего головой на восток. Заострённые грани Мавензи при некоторой доле воображения можно принять за густую гриву царя африканского буша.

Собственно контуры всего мощного массива складываются из четырёх ступеней. Нижняя ступень, включающая всё подножие массива, представляет собой плодородный край с хорошими пахотными землями и пастбищами. Вторая ступень, круто вздымающаяся над равниной, образует тот характерный венец девственного леса, о котором мы рассказывали. Лес опоясывает осно-> вание массива и в значительной мере определяет климатические условия во всей округе. Он переходит в пояс низкорослых, редеющих лесных зарослей с огромным количеством разнообразных цветов, охватывающий третью ступень рельефа.

Этот пояс заканчивается в седловине между двумя старыми центрами вулканических извержений, Мавензи и Кибо, которые составляют четвёртую, завершающую ступень массива. С седловины открывается удивительно живописный вид на лес тех самых редкостных сенеций, которые поразили нас вчера на дне ущелья. На этот раз они разбежались далеко вокруг по всему склону, по которому протекает горный поток. Десятки, сотни развесистых огромных растений, не имеющих себе равных на свете, достигают в этом поясе Килиманджаро пяти и более метров высоты. Ствол сенеции раздваивается в форме вилки и заканчивается могучим веером длинных листьев сочного зелёного цвета. По краям веера листья быстро засыхают и образуют характерную манжету, цветом и формой напоминающую сухие табачные листья. Этот вид сенеции гораздо выше других видов, растущих на остальных высоких горах Восточной Африки.

Хочется подойти к ним поближе, чтобы сфотографировать, но ноги погружаются в пропитанный водой мягкий мох.

После часа подъёма с левой стороны появляются могучие полосатые скалы, получившие за свою окраску название зебровых скал. Мы остановились удивлённые и нагнулись, чтобы захватить горсть снега, оставшегося здесь, в местах, куда никогда не проникает солнечный луч. Трудно было этому поверить, ведь термометр на солнце всё ещё показывал 34°С.

Вы перевалите через край гребня, окружающего седловину Килиманджаро, и справа вам преградит путь во всём своём царственном величии гордая громада Мавензи. Победоносно, как символ недосягаемости устремлён ввысь её пик. Не всякий альпинист отважится на схватку со стройными башнями этого близнеца Кибо. Хотя высота Мавензи всего 5360 м, эта вершина впервые покорена только в 1912 г.

Как только достигнешь края седловины, тропинка начинает спускаться вниз. Здесь уже нигде не видно никакой растительности, кроме сухих лишайников, которые расползаются по земле, разбитой трещинами на правильные многоугольники. Ярко-красный цвет лишайников поражает своей необычностью среди окружающего однообразно жёлтого колорита.

Налево за мощными каменными глыбами, нагромождёнными извержениями, над плоскогорьем вырастает конус Килиманджаро, стены которого как будто под тупым углом вздымаются над льдами. Но при рассмотрении в бинокль крутизна этих стен нагоняет страх.

Носильщики всё чаще останавливаются на отдых. Они устало опускаются на землю и опираются спинами о полотняные мешки, чтобы немного ослабить мышцы.

В 2 часа 30 минут пополудни мы добрались до последней хижины — «Приюта Кибо». Мы поднялись выше Маттергорна и Монблана, а над нами еще высилась громада камня, песка, лав и льда, которой не видно было конца. Ещё 1100 м до цели...

У всех участников экспедиции разболелась голова. Мучила тошнота. Мы лежали на узких нарах друг над другом в маленькой хижине, безразличные ко всему, и тяжело дышали. Сейчас, когда организм отдыхал ,после размеренной длительной ходьбы, все почувствовали усталость от трёхдневного похода и разрежённого воздуха. Никому не хотелось ни есть, ни разговаривать, все были в подавленном, апатичном состоянии, что характерно для человеческого организма при резком падении содержания кислорода в воздухе.

Мы почти совсем не спали. Сильная головная боль не давала сомкнуть глаз, и только на короткие мгновения мы погружались в тяжёлую неспокойную дремоту. Ветер завывал в скалах, штурмовал стены хижин и грохотал железной крышей. Продолжение.