Водопад Виктория.

Водопад Виктория был открыт Д. Ливингстоном в 1885 году, во время его путешествия вниз по течению реке Замбези. Описание водопада дано путешественником с исключительной яркостью и не потеряло своего значения до наших, дней.

Я решил посетить на следующий день водопад Виктория, называемый местными племенами Мосиоатунья, что значит «Здесь пар издает шум».

Перед нашими взорами предстали огромные столбы «пара», поднимающиеся вверх на расстоянии около 10 километров от нас. «Пар» поднимался пятью столбами и, отклоняясь в направлении ветра, имел такой вид, как будто бы эти столбы касались низкого обрыва, покрытого лесом. На таком расстоянии нам казалось, что вверху столбы смешиваются с облаками. Внизу они были белыми, а выше становились тёмными, как дым. Вся эта картина была чрезвычайно красива.

Берега и острова в реке были украшены лесной растительностью всевозможных форм и красок. В тот период, когда мы посетили водопад, деревья были усыпаны цветами. У каждого дерева свой особенный вид. Вот, возвышаясь над всем, стоит огромный баобаб. Каждая из его огромных ветвей могла бы стать стволом большого дерева. Рядом с ним стоит группа грациозных пальм, которые со своими перистыми листьями, на голубом фоне неба, придают необычайную красоту всей картине.

Когда видишь пальмы, то от них невозможно оторвать взгляд. Серебристый могононо, который в тропических странах напоминает ливанские кедры, составляет приятный контраст с тёмным цветом моцоури. Это дерево, дающее ярко-красные плоды с приятным кисловатым соком, имеет тёмную вечнозелёную листву, похожую на листву апельсинового дерева, а по своей форме оно напоминает кипарис. Некоторые деревья похожи на большой раскинувшийся дуб, другие напоминают наши развесистые вязы и каштаны. Невозможно представить себе своеобразную красоту всей этой страны.

Водопад с трёх сторон ограничен обрывами около 100 метров высотой, которые покрыты лесом. Между деревьями проглядывает красная почва. Когда мы были приблизительно на расстоянии 800 метров от водопада, то я оставил челнок, в котором приплыл сюда, и пересел в другой, более лёгкий, и поплыл с людьми, хорошо знавшими быстрины.

Гребцы, проведя челнок среди водоворотов, образованных множеством выступавших камней, доставили меня на остров, расположенный в самой середине реки, недалеко от выступа, поверх которого переливалась вода. Несмотря на то что водопад был очень близко, мы не могли определить, куда идёт эта огромная масса воды. Казалось, что она уходит в землю, так как противоположный выступ трещины находился всего только в 27 м от нас. По крайней мере, я не мог понять этого до тех пор, пока не подполз со страхом к самому краю и не взглянул вниз в огромную расселину, которая тянулась от одного до другого берега во всю ширину Замбези, и пока не увидел, что поток воды более 900 метров шириной, низвергаясь на 30 метров вниз, сразу оказывался зажатым в узком пространстве в 13 – 18 метров.

Весь водопад является просто щелью, образовавшейся от правого до левого берега Замбези в твердой базальтовой породе.

Глядя в глубь расселины, я не видел ничего, кроме густого белого облака, на котором в это время были две яркие радуги.

Из этого облака вырывалась огромная струя «пара», поднимаясь вверх на 60 — 90 метров. Сгущаясь наверху, «пар» изменял свой цвет, становясь темным как дым, и шел назад градом мелких брызг, которые скоро не оставили на нас ни одной сухой нитки. В нескольких метрах от края обрыва стоят стеной вечнозелёные деревья, листья которых всегда мокрые.

От корней этих деревьев бежит обратно в расселину множество ручьёв. Но когда они стекают по крутой стене обрыва, то столб «пара», устремляясь вверх, снова уносит их с собой. Таким образом, ручьи постоянно бегут вниз, но никогда не достигают дна.

Насладившись как можно дольше описанным зрелищем, я вернулся к своим друзьям, но вскоре снова возвратился на остров.

Я заметил, что на нём растут деревья, семена которых приносятся, вероятно, течением с отдалённого севера. Некоторых деревьев, которые растут на острове, я не видел больше нигде. Ветер часто гонит на остров «пары», благодаря чему почва на нём вся пропитана влагой и покрыта зелёной травой.

Выбрав местечко, не слишком близкое к расселине, — потому что там от постоянных осадков влаги развилось множество мясистых полипов, похожих на грибы, — я устроил там небольшой сад, посадив около сотни персиковых и абрикосовых косточек и несколько семян кофе.

При мысли о судьбе сада я опасаюсь только гиппопотамов, следы которых видел на острове. Когда я окончил посадку, то вырезал на одном дереве свои инициалы и дату 1855 год. Если бы там не было гиппопотамов, то я не сомневался бы в том, что мой сад разрастётся.

Говорят, что когда река бывает полноводной, столбы «пара» можно видеть более чем за 18 километров, но в это время никто не может подплыть к острову.