В южноафриканском заповеднике.

Южноафриканский заповедник Крюгерспарк является таким местом, где можно на огромном пространстве увидеть совершенно нетронутые саванны со всем богатством их естественной растительности и животного мира. Заповедник расположен в северо-восточной части Южно-Африканской Республики, на границе с Мозамбиком, между реками Крокодиловой и Лимпопо.

Территория южноафриканского заповедника превышает 13000 кв. км. Его протяжённость с севера на юг — 320 км, а с востока на запад — 60 км.

Для поездки в заповедник мы выбрали сентябрь, так как в это время года там нет мухи цеце, и чаще всего стоит сухая тёплая погода. Мы надеялись увидеть здесь пышную растительность, сотни сортов акаций и мимоз, травы в три-четыре метра высотой. Увы, мы забыли, что стояло сухое время года, когда всё высохло и с большей части деревьев опала листва. Жёлтый полог сухой травы покрывал землю; лишённые листвы деревья казались безобразными. Искривлённые, потрескавшиеся стволы с фантастически вытянутыми ветвями порой давали иллюзию каких-то чудовищ. Только там, где сохранилась вода, мы могли увидеть богатое разнообразие зелёных тонов — высокие камыши и нежную серовато-зелёную мимозу, около которой часто собираются жирафы.

Едва мы въехали в заповедник, как нашу дорогу пересекло какое-то животное с огромными рогами, широкой грудью, лохматой гривой. Это был гну. Направо от дороги, перебирая тонкими ножками, весело резвились полосатые лошадки — зебры. Одни из них догоняли друг друга, другие стояли неподвижно, положив голову на шею соседа.

— Смотрите, какая груда костей, — воскликнул я.

Здесь в ночную пору совершал свою трапезу лев.

Лев терзает свою жертву, сладко мурлыча, между тем как на соседнем дереве собираются орлы. То один, то другой, взмахивая своими огромными крыльями и нисколько не опасаясь царя зверей, выхватывают из-под морды льва лакомые куски и снова поднимаются на дерево. Неподалёку в кустах бродят «уборщики падали» — шакалы и гиены. Они ждут, пока «царь» насытится, и когда он уйдёт, осмеливаются приблизиться и подобрать остатки.

Дальше мы въехали в самую чащу заповедника. Внезапно я увидел, что из кустарников на дорогу медленно и величаво движется какое-то животное. Я замедлил ход машины и вдруг ясно увидел великолепную гриву льва.

Я остановил машину и ждал, пока лев перейдёт дорогу. Он спокойно улегся на дороге, не обращая на нас никакого внимания.

Мы обрадовались возможности на таком расстоянии сфотографировать его и рассмотреть это огромное красивое животное. Но мы уже насытились зрелищем, а лев и не думал уступать нам дорогу. Ждать надоело, и я стал гудеть в рожок автомобиля. Но это также не помогло. Царь зверей изредка с презрением взглядывал на нас и не желал нарушать свой покой. Наконец, будто решив, что не стоит с нами связываться, отошёл на несколько шагов в сторону и лёг немного поодаль.

Дорога шла вдоль реки, в которой, правда, в это время года воды почти не было.

— Вот опять львы, — воскликнул мой спутник.

Я остановил машину. Сначала мы различили только трёх огромных животных. Они спокойно лежали на берегу, очевидно, отдыхая от сытой трапезы. Но, приблизившись, мы увидели, что их гораздо больше. Их было штук 13. Тут были самцы с огромными гривами, скромно «одетые» львицы и много молодняка. Львята резвились, как котята, кувыркались, гонялись друг за другом.

Мы, затаив дыхание, любовались ими. При виде такой мирной картины мы осмелели и вышли из машины. Нам так хотелось сделать хорошие снимки. Мы вытащили фотоаппарат и стали на краю пригорка. Вдруг одна из львиц свирепо замахала хвостом и грозно зарычала. Мгновение — и поднялись вое львы. В воздухе прокатилось грозное рычание. С быстротой молнии все очутились внутри автомобиля. Я дал полный ход машине. Грозная картина осталась позади.

Не успели мы проехать и несколько километров, как перед нами вырос высокий забор, за ним виднелась крыша круглой хижины из тростника. Из калитки вышел сторож с ружьём за спиной. Мы остановили машину, разговорились с ним и узнали, что в настоящем году здесь очень много львов, необходимо было убить 200 этих хищников, иначе нарушилось бы «равновесие» между количеством львов и других животных, что могло повести к истреблению последних.

Мы: опять поехали вдоль реки. Теперь нам попадались более мирные животные; множество диких свинок, с задранными кверху, свёрнутыми в колечко хвостиками, двигались, тяжело покачиваясь. Стада пугливых оленей шарахались в сторону от автомобиля. К реке спускались буйволы. Впереди шёл красавец самец с широкой грудью и огромными рогами. Я залюбовался животными и остановил автомобиль.

Солнце склонялось к западу. И как нам ни было досадно, но продолжать путь мы не могли. Во избежание несчастных случаев— нападения зверей — езда после захода солнца и до его восхода в заповеднике воспрещается. Мы отправились в сторону близлежащего лагеря.

И вдруг я увидел то, чего никогда не забуду. Вся земля вокруг нас приняла цвет ржавчины. Это двигались несметные полчища красных муравьев. Терновники, кустарники, мимозы как будто ожили, немного согнувшись под тяжестью муравьев, которые висели на них, как гроздья на кустах во время обильного урожая.

Я хотел выйти, но мой спутник остановил меня.

— Вы с ума сошли, —сказал он. — Красные муравьи — это плотоядные насекомые. Их укус похож на ожог, полученный от раскалённого железа. Они могут загрызть насмерть даже человека. Они карабкаются по ногам и жалят через одежду. Они вползают в волосы, и их нет возможности удалить. Боль от их укуса длится часами. Они питаются мясом и скелетами животных. Вообще муравьи Африки ужасны: красные, белые, чёрные — все они одинаково активны, все одинаково опасны для всего живого. Это, кажется, единственные существа, которые могут выдержать лучи тропического солнца без капли влаги.

Очень страшны и термиты. Они роются под землёй, внутри предметов, и никакая, ни деревянная, ни кирпичная, стена не может устоять против их разрушительной силы. Они, продвигаясь внутри деревьев, оставляют лишь кору или часто лишь голый пень. Широкими рядами они ползут через сделанные ими туннели, пока не встретятся со своими смертельными врагами — чёрными муравьями, или сафари. Эти муравьи бывают длиной в дюйм. У них очень сильная челюсть. При встрече у них начинается схватка не на жизнь, а на смерть.

Но ни термиты, ни красные муравьи не наводят такого ужаса здесь, как муха глоссина: местное название этой мухи — цене. Она является передатчиком трипанозомы, вызывающей у человека смертельную сонную болезнь, а также производящей опустошения среди домашних животных.

Стало почти темно, и нам нужно было торопиться. Наступил африканский вечер. В нём не было мягкости нашего. Воздух был тяжёлый, давящий, напоенный какими-то душными запахами. Мы въехали в ворота лагеря.

Лагерь был окружён забором метра в три высотой. Он состоял из нескольких десятков круглых глиняных домиков и палаток. Были тут и ресторан, и киоск, где продавались вещи «на память». Всюду двигались молчаливые фигуры слуг-африканцев.

Трёхметровый забор не является гарантией от нападения животных, особенно львов, поэтому в лагере зажигаются костры.

Ночь вокруг лагеря никогда не бывает спокойной. Там идёт ночная жизнь диких зверей. Среди наступившей тишины слышится грозное рычание льва. Царь зверей предупреждает о том, что он вышел на охоту. И вдруг раздаётся хруст сломанного кустарника, жалобный крик жертвы и жадное мурлыканье довольного льва.

Как бы в ответ на это, со всех сторон несутся крики животных: завывает шакал, тявкает гиена, и начинается дикая какофония, которая не даёт нам закрыть глаза в течение всей ночи.

Наконец, мучительная ночь окончилась.

Наскоро закусив, направляемся дальше. Мы то едем по равнине, то спускаемся в долины. Местами по обе стороны дороги поднимается очень толстый, низкий кустарник, местами густой лес обступает нас.

Вдруг среди деревьев мы увидели группу жираф. Они дремали, положив головы на верхушку дерева. Я выскочил из автомобиля, захватив с собой аппарат, но, не сделав и двадцати шагов, остановился. На земле, нежась на солнце, лежала груда змей. Тут были змеи и пятнистые, и гладкие, и чёрные, и золотисто-жёлтые. Некоторые лежали совершенно неподвижно, другие подняли голову и медленно отползали в сторону. Совершенно забыв о жирафах, я бросился к автомобилю.

Тут меня ждало новое зрелище. Масса обезьянок осаждала нашу машину. Они с любопытством заглядывали в окошко, нюхали резину, щупали гайки, но при первом звуке рожка разбежались во все стороны.

Дорога шла под гору. Перед нами заблестела вода. В этом месте река значительно расширилась, и мы увидели гиппопотамов. Их было четыре или пять. Два из них лежали совершенно неподвижно и были похожи на огромные серые валуны. Трое других были на ногах. На нас они не обращали внимания, и мы свободно могли их рассматривать и фотографировать.

Мы свернули с главной дороги и поехали по боковой, которая привела нас к озеру. Тут я решил выкупаться. Вода была прозрачной, гиппопотамов не было. Едва я успел раздеться, как услыхал громкий крик. Я обернулся — кричал сторож. Он бежал ко мне, делая предупреждающие жесты и показывая на кусок скалы, торчавшей из воды. Сначала я ничего не понял, но вдруг скала зашевелилась и оказалась громадным крокодилом.

Трудно определить размеры «населения» этого огромного заповедника. По сведениям администрации, в заповеднике находится до 250 слонов, около 200 жираф, более 100 гиппопотамов, 500 буйволов, до 500 львов. Особенно обильно представлены в заповеднике антилопы — их здесь до 40 000. Заповедник по своему значению давно перестал быть заповедником только Южной Африки. Он имеет мировое значение как один из наиболее значительных центров сосредоточения ценнейших пород диких животных.