В поисках прохода на Запад. Начало пути. Устье реки Ла-Платы.

Статья основана на отрывках из книги Ст. Цвейга «Подвиг Магеллана» рассказывается об обследовании Магелланом восточного побережья Южной Америки и открытии пролива, соединяющего Атлантический и Тихий океаны. Здесь выпущены места, касающиеся некоторых подробностей плавания Магеллана, в частности попыток бунта капитанов флотилии против своего начальника и самовольного возвращения судна «Сан-Антонио» в Испанию, в тот момент, когда суда уже вошли в открытый пролив.

29 ноября возглас с марса возвещает, что виден берег Бразилии. Мни различают его очертания близ Пернамбуку и, нигде не бросая якорей, продолжают свой путь. Наконец, 13 декабря пять судов флотилии, после одиннадцатинедельного плавания, входят в залив Рио-де-Жанейро.

Залив Рио-де-Жанейро в те далёкие времена, вероятно не менее прекрасный в своей идиллической живописности, чем ныне в своём городском великолепии, должен был показаться усталому экипажу настоящим раем. Наречённый Рио-де-Жанейро по имени святого Януария, в день которого он был открыт, и ошибочно названный Рио, ибо предполагалось, что за бесчисленными островами кроется устье многоводной реки, — этот залив тогда уже находился в сфере владычества Португалии. Согласно инструкции, Магеллану не следовало становиться там на причал. Но португальцы ещё не основали здесь фактории, не воздвигали крепости со множеством грозных орудий: блистающий яркими красками залив, — в сущности, всё ещё «ничья земля». Испанские суда могут безбоязненно сновать среди волшебно прекрасных островков, окаймляющих берег, одетый яркой зеленью, и без помехи бросить здесь якоря.

Как только их шлюпки приближаются, навстречу им из хижин и лесов выбегают индейцы и с любопытством, но нимало не страшась, разглядывают закованных в латы воинов. Они выказывают себя добродушными, приветливыми существами, хотя позднее Пигафетта не без огорчения узнаёт, что это завзятые людоеды, которым частенько случается накалывать убитых врагов на вертел и затем разрезать на куски это лакомое жаркое, словно мясо откормленного быка. Но к богоподобным белым пришельцам гварани не обнаруживают таких вожделений, и солдаты избавлены от необходимости пускать в ход громоздкие мушкеты и увесистые копья.

Неохотно покинули матросы райский залив Рио-де-Жанейро, неохотно плывут они, нигде не причаливая, вдоль манящих берегов Бразилии. Но Магеллан не может позволить им отдыхать дольше. Тайное, жгучее нетерпение влечёт этого внешне столь невозмутимого человека вперёд, к вожделенному paso (проход), который он, согласно карте Мартина Бехайма и сообщению «Newe Zeytung», предполагает найти в точно определённом месте.

Если сообщения португальских кормчих и нанесённые Бехаймом на карту широты правильны, пролив должен открыться им непосредственно за мысом Св. Марии. Поэтому Магеллан безостановочно стремится к своей цели. Наконец 10 января мореплаватели среди беспредельной равнины видят невысокий вздымающийся холм, который они нарекают Монтевиди (нынешнее Монтевидео), и спасаются от жестокого урагана в необъятный залив, по-видимому, бесконечно тянущийся к западу.

Этот необъятный залив в действительности не что иное, как устье реки Ла-Платы. Но Магеллан об этом не подозревает. Ов только с глубоким, едва скрываемым удовольствием видит на том самом месте, которое было указано в секретных документах, могучие волны, катящиеся на запад. Должно быть, это и есть вожделенный пролив, виденный им на Бехаймовой карте. Местоположение и широта как будто вполне совпадают со сведениями, полученными Магелланом от неизвестных лиссабонцев.

Несомненно, это тот самый пролив, через который, согласно сообщению «Newe Zeytung», уже двадцать лет назад португальцы намеревались проникнуть на запад. Пигафетта утверждает, будто все, кто находился на борту, увидев этот величавый водный путь, были твёрдо убеждены, что им, наконец, открылся вожде ленный пролив. Ведь в противоположность дремотным устьям Рейна, По, Эбро, Тахо, где всегда и справа и слева можно ясно различить берег, здесь ширина могучего потока необозрима.

Этот залив, без сомнения, представляет собой начало некоего второго Гибралтара, или Ла-Манша, или Геллеспонта, связующих океан с океаном. И, безусловно доверяя своему вождю, моряки уже мечтают в несколько дней пройти этот новый пролив и достигнуть другого, Южного моря, легендарного Mar del Sur, ведущего в Индию, Японию, Китай, ведущего на острова пряностей, туда, туда — к сокровищам Голконды и всем богатствам земли.

Упорство, с которым Магеллан в этом — именно в этом — месте искал проход, свидетельствует о том, что и он, увидев необъятно широкий водный путь, всецело проникся убеждением, что заветный пролив найден. Целых две недели он проводит или, вернее, теряет в устье Ла-Платы, предаваясь тщетным поискам.

Едва только буря, свирепствовавшая в момент их прибытия, немного стихает, он делит флотилию на две части. Менее крупные суда посылаются им по мнимому проливу на запад (на деле же вверх по течению). Одновременно два больших корабля под личным его водительством, держа курс поперёк устья Ла-Платы, направляются к югу, чтобы и в этом направлении обследовать, как далеко ведёт давно разыскиваемый ими путь. Медленно, тщательно измеряет он всю окружность залива с южной стороны, покуда меньшие суда плывут на запад.

Но какое горькое разочарование. После двух недель кружения у Монтевидео, вдали, наконец, показываются паруса возвращающихся кораблей. Но вымпела не развеваются победно на мачтах, и капитаны приносят убийственную весть. Исполинская водная ширь, опрометчиво принятая ими за желанный пролив, — всего только необычайно широкая, пресноводная река, которую в память Хуана де Солис, тоже разыскивавшего здесь путь в Малакку и нашедшего смерть, они на первых порах нарекают Рио-де-Солис (лишь позднее её переименуют в Рио-де-Ла-Плату).